Я еще раз глянула на папу, его спокойный взгляд, выводил меня из себя. Похоже, что только меня смущает данная ситуация. Потирая руки друг о друга, я слегка топталась на месте. Средина ноября, а я стою в пальто нараспашку. Мои шапка и шарф, протерлись в процессе, а на коленях были дырки, оставленные щебенкой, которая была насыпана там повсюду. Самое главное, что все вокруг облачены в теплые пуховики, на некоторых надеты шапки. Хотя нет, вру. Громов стоял в одном только пальто, тоже нараспашку, а из под него выглядывали неровные края белой рубашки. Я снова ним залюбовалась.
Его волосы, которые трепал ветер завораживали. И все же, они покрашены, не может естественный цвет быть таким холодным. Была в нем та самая загадка, которую я всегда искала в мужчинах. На него нельзя глянуть и сказать, что он чувствует. Он как книга, на никому неизвестном языке, и только познав его от корки до корки, ты сможешь разгадать все тайны.
— Давно не виделись, Гром, приехал за своей потаскушкой? Похвально, похвально, не помню, чтобы ты вообще за кого-то так пекся. Твое слабое место? — я видела как кулаки Громова, медленно сжимались. Мне казалось, что еще секунда, и он точно ему врежет. Но он держался, внутренне усмиряя свой пыл, разжимал ладони и медленно выдыхал.
— Как ты тогда. Помнишь? — после этих слов руки на моих плечах крепко сжались, так, что мне пришлось слегка дернуться, чтобы меня, в прямом смысле, не раздавили. Ян говорил очень завуалировано, но все, кроме меня, конечно же, его поняли. Даже отец ехидно усмехнулся, пнув камень под своей ногой. Папа, что ты здесь делаешь? Я вовсе глаза смотрела в не него, а он в ответ никак не реагировал. Я редко видела его таким серьезным, и отстраненным как сейчас, иэто заставляло страх тонкими иголками пронизывать тело. Это все не игра, это действительно опасно. Боже, как же занесло глупую студентку в эту канитель, я не понимаю. И почему? Разве я мало страдала в этой жизни?
— Держи язык за зубами, Громов, не заставляй меня делать ей больно, — да что же все так хотят сделать мне больно? У меня на лбу написано «мазохистка», а я об этом не знаю?
— Я же знаю, что ты не посмеешь. У меня есть то, что тебе так сильно нужно, — он вытащил из-за спины файл с какими-то бумагами, и потряс ними как куском мяса перед псом.
— Пусть мои люди проверят, — после одобрительного кивка Яна, несколько парней подошло, и внимательно просмотрев каждый лист, одобрительно кивнули.
— Сейчас я ее отпущу, а ты положишь бумаги на землю. Сядете в машину и без выкрутасов уедете. И только попробуй что-то вытворить, это моя территория, повсюду мои люди, — после легкого толчка в спину, мне пришлось быстрым шагом побежать к «своим». Я куталась в свое пальто, и пеебирала ногами. Все закончилось, а мне отчего-то стало страшно. Я задрожала как осиновый лист, подавляя в себе истерику. Хочу домой, и забыть этот день как страшный сон. Хочу объяснений от отца. Хочу понимать, что, черт возьми, происходит.
Я была почти у цели, когда за спиной раздался крик, кажется выстрел. Я как в замедленной съемке видела как Ян, достав из-за спины пистолет, начал отстреливаться, издавая громкие звуки, и пугая меня до чертиков. Он потянулся ко мне, но кажется в тот, же момент мою руку пронзила сильная боль, от неожиданности, ноги подкосились, и мне пришлось осесть не землю, я постаралась закрыть уши руками, но они меня не слушались. Страх липкой волной накрыл меня с головой. Неужели это конец? А дальше все как в тумане, люди, люди, люди. Кто-то просит не закрывать глаза. Но как только я взглянула в те самые стальные, серые, глаза, сознание меня покинуло. Снова. Это, что страшный сон?
POV Ян
Я был на важном совещание, когда мой телефон разразился звонком. Все знали, что сейчас я очень занят и позвонить могли только по очень серьезному делу. Извинившись, мне пришлось удалиться. Сняв трубку и выйдя на крыльцо, я закурил.
— Фил, молись, чтобы причина, по которой ты меня сорвал, была весомой. Уточню, весомой для меня. Если ты просто не знаешь, какую пиццу заказать, клянусь, что прямо сейчас все брошу, приеду, и набью тебе морду — мой длинный спич сопровождался тяжелым сопением и несколькими недовольными вздохами.
— Анфиса пропала, — его слова как гром среди ясного неба.
— Какого черта? Где был Ник? У него ничего важного не пропало? — я был взбешен, то-то же эта девка, показалась мне подозрительной. Моя интуиция мне никогда не врет.
— Нет, Ян, не в этом смысле пропала. Помнишь Алексея? Года два назад, еще совсем зеленых вытащил нас, когда мы влезли в разборки главных. Это его дочь. Мне еще тогда ее фамилия показалась знакомой. Он позвонил час назад, сказал, что она не вернулась вчера домой. Он уже не в деле, но знает, что мы сейчас в городе самая значительная группировка, вот и позвонил, — в голове закрутился механизм, картинки одна за другой складывались в голове. Вспомнилась, его огненно рыжая жена и наша девчонка. От глупости, которую я совершил, захотелось взвыть.
— Почему ты раньше не позвонил, придурок? — я нервно сбросил вызов, и юркнул в свой автомобиль.
