С громким звуком остановившись на подземной парковке, я снова схватил ее на руки. Первый этаж, второй, третий, кабинет дока.
— Ян, что случись? — вскочив со стула, он подбежал ко мне, помогая снять ее пальто.
— Пуля. Выходного отверстия нет, нужно доставать, — док, отрезал рукав ее длинного свитера, и рассматривал рану. Его седые брови были нахмуренны.
— Пинцет, финтанил, шприц на двадцать, скальпель, нитку, иголку, — я спешно мыл руки, и доставал из ящиков требующиеся ему вещи.
Через минут пять, пуля была вытащена, как трофей она одиноко перекатывалась на столе, пока док накладывал последние швы. Ее заплаканное лицо, взъерошенные волосы, и приятный аромат духов, заставляли в груди пробуждаться давно позабытые чувства. Я давно зарекся, влюбятся, с моей «профессией» это просто глупо, но к ней я испытывал иные чувства, стеклянный трепет, что мелкими осколками рассыпался в груди. Она мне не безразлична, и это уже плохо.
Подав Олегу бинты и катетер, я посчитал нужным уйти. Мне необходимо собрать себя в кучу. Когда она рядом, я перестаю думать как начальник, во мне говорят эмоции. Двинув стену около кабинета, я прислонился к ней лбом.
— Настолько все плохо?
— Черт, Фил обязательно так подкрадываться? — я медленно отошел от стены и прошелся взглядом по Глебу.
— Твоя школа, — он прислонился к стене и посмотрел на меня. — Паршиво выглядишь, — на его лице дрогнула ухмылка.
Наверное, с ним я дружил дольше всего, и ближе всего. Познакомились мы еще давно в детстве. Его отец, как и мой, состояли в альянсах, а мы с Шаховым были одногодки. Отцы были в двух разных командах, но на удивление они не враждовали, а наоборот, поддерживали дружеские отношения. Хотя, дружба между альянсами практически невозможна, тут каждый сам за себя, наши отцы нашли в себе мудрость быть друзьями.
В детстве мы часто тусовались вместе, выезжали на природу семьями, а когда подросли вместе сбегали из дома по ночам, чтобы завалится на очередную тусовку. Все было так здорово, ровно до одного дня, от воспоминаний которого по спине пробегал мороз. Родители Фила трагически погибли три года назад, а его младшая сестра, чудом осталась жива. Глеб был самым семейным человеком, самым жизнерадостным, и открытым. Но, в один момент мы поняли, что теряем его.
Flashback
Я глубоко спал, после очередного тяжелого дня, когда на прикроватной тумбочке зазвонил мой мобильный. Разлепив глаза, первое на что я обратил внимание был циферблат часов. Надеюсь тот кто мне звонит, имеет достаточно вескую причину, чтобы я случайно не убил его.
— Алло, — голос все еще был охрипшим после сна.
— Ян, это Ника, — младшая сестра Глеба, содрогалась в рыданиях, шмыгала носом и пыталась мне что-то донести.
— Ассоль, что случилось? Успокойся, я тебя не понимаю, — Ассоль- так мы ее называли, за ее мечтательность. Ника, всегда была девушкой летающей в облаках, она могла просто идти по дому и врезаться в тебя, а потом, загадочно улыбнувшись, пробормотать, что-то по типу, «я задумалась».
— Глеб пришел домой пьяный, побитый, на машине вмятина, что мне делать Ян? — Нике было 16 лет, она на три года младше Фила и меня.
— Вероника, успокойся, я уже еду, постарайся сделать так, чтобы он не поранил себя и тебя, — я быстро оделся, схватил ключи от машины и выбежал из дома. Мало того, что были проблемы в альянсе, так еще и Фил, который ушел в беспросветный запой. Это был первый год, после того как отец передал мне главенство в группировке. Фил тоже должен был стать новым лидером, но отказался, сказал, что не сможет нести на себе такой груз, а через два месяца его родители разбились на машине.
Понятное дело, что все «старички», подчиненные отца, уходили. Мне приходилось собирать свой альянс с нуля, просто имея уже некоторые активы, документы и т. д. Фил согласился быть моим заместителем, а его отец, решил, что раз сын не хочет наследовать его союз, передать все его средства в мой, только начинающий свою деятельность, альянс.
Резко затормозив около ворот, первым, что я увидел, была изрядно побитая спортивная машина Шахова. Дверь в дом была распахнута, а изнутри доносились звуки бьющегося стекла. Влетев внутрь дома, от удивления я шатнулся назад. Практически все, в зрительном доступе было разбито, поцарапано, вещи валялись на полу.
— Ника! Фил! — я шагал по дому прямо в обуви, наступая на осколки.
Я нашел их в гостиной. Фил уснул на диване, прямо с бутылкой виски в руках. Ника стояла рядом, прижимая к груди какую-то бумажку, и тихо всхлипывала.
— Как давно это продолжается? — она ничего не отвечает. — Не молчи, Ника, ты думаешь я дурак и не понял, что это не впервые? — я требовательно смотрю на Ассоль. Мне безумно жалко ее, но разве ей нужна жалость?
— День пятый, может шестой. Приходит пьяный и рушит все в доме, — она не смотрит мне в глаза, ковыряет тапком маленький осколочек стекла, сжимает кулаки и комкает в руках семейную фотографию.
