— Ты как? — она резко подняла взгляд на меня, за секунду в ее глазах сменилась сотня эмоций, начиная от страха, заканчивая мимолетной радостью, но остановилась она на злости. В ее голубых глазах резко вспыхнула настоящая ярость.
— Как я? Да лучше всех как видишь, меня всего-то подстрелили! — Анфиса резко вскочила на ноги, пошатнувшись, она, ухватилась за край стола, прикрывая глаза.
POV Анфиса
Я держалась за стол, и ждала когда в глазах вместо темноты, снова появиться картинка. Вот же пень, меня почти прикончили, а он еще смеет спрашивать как я! По его вине, я нахожусь в этом ужасном состояние, и борюсь с желанием хорошенько его долбануть, только благодаря тому, что он все-таки, якобы, спас меня, я сдерживаю себя. Но его тупые вопросы, скоро могут остановить этот аттракцион невиданного благородства, и, к слову, если бы не он, этого всего вообще не случилось.
— Тебе не стоило лезть, своим любопытным носом, куда не нужно, возможно тогда, все было бы иначе, — нет, ну вы его слышали? Это я еще виновата? Нет, я конечно виновата, но он тоже. А взгляд то како…, правитель мира, не меньше. Как же он меня бесит.
— Да ладно? Я же сама запрыгнула к тебе в машину, чтобы ты прокатил меня в свою обитель. Вот я дура, не могла же предугадать, что ты не обычный человек, а какая-то шишка. Нет, ты не шишка знаешь ли, ты самая настоящая заноза, в одном пикантном местечке, — я злюсь, хочу кричать, но сдерживаюсь. Мне просто резко захотелось как-то его задеть. Но на весь мой монолог, он просто скрестил руки на груди, и закатил глаза.
— Заноза? Ты издеваешься? Ничего по-креативней придумать не получилось?
— Ну, знаешь ли, боюсь слишком задеть твое непомерное ЭГО, а то в следующий раз не в подвале очнусь, а не очнусь совсем, — возможно его злят мои слова, но он никак не проявляет свои эмоции. И это выводит больше всего! Я злюсь, краснею, а он никак на это не реагирует, так и хочется хорошенько встряхнуть его, чтобы вся надменность высыпалась через уши.
— Не бойся, я не из ранимых, — скорее всего, я выгляжу крайне ужаснейшим образом. Без одного рукава на свитере, с потекшей тушью, раскрасневшаяся от злости, и с разбитыми коленями, еще и рука очень красочно забинтована, на предплечье.
— Возьму на заметку, — но дерзить, и ехидно улыбаться мне это не мешает. Ровно в тот момент, когда я собиралась снова пустить шпильку в его адрес, в комнате появился папа, Ник, и Вамп.
— Фаня, ты как? — первый, сразу же бросился меня обнимать. Нет, папочка, я хоть и не удачлива, но не глупа.
— Нормально, — вежливо отодвинув его от себя, требовательно посмотрела на них всех. — Может мне наконец-то, хоть кто-то, что-то объяснит?
— Фиса, это очень длинная история, — ну вот, папа всегда так говорил, когда не собирался мне ничего рассказывать.
— А я терпеливая, — но не сегодня, я буду знать все, даже если придется разругаться с ним.
— Анфиса, — Ооо, а вот и шантаж, он никогда не называет меня полным именем, только когда я что-то натворила, и он собирается меня наказать.
— Да, папа? — я умостилась, обратно на кушетку, и как бы глупо не выглядела, старалась держать холод на лице.
— Я думаю, тебе не стоит этого знать, — недолго холодная Фанька держалась. Я вскочила на ноги снова, не удачно дернув рукой, она разразилась протяжной болью. Захотелось громко вскрикнуть, но я только нахмурилась, от чего врач подскочил со стула.
— А про меня, никто не хочет подумать? Я же не вещь, что бы просто меня, таскать туда обратно. Или ты считаешь, что я сейчас должна беспрекословно забить на то, что произошло, и мило улыбаться!? Я, по-твоему, идиотка какая-то, да? — я срывалась на крик, и как бы не пыталась успокоиться, и не пылить, у меня ничего не получалось. Я всегда была такой, импульсивной, эмоциональной. Папа знает, что если я завелась меня уже не остановить, но сегодня он сделал прямо таки все, чтобы я была зла.
— Анфиса, я не могу тебе ничего рассказать сейчас, — он отвечает мне жутко холодно, злится на меня. А я не знаю, что делать, после злости на меня нападает какое-то отчаянье, глаза застилает пелена из слез, но я не сдамся, не заплачу перед ними. Вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью, и смотрю в какую сторону мне пойти. Громко дыша, и стирая дорожки от слез, которые все же скатились по щекам, я пытаюсь выбрать направление куда пойду. С одной стороны начинают доноситься голоса. Один смутно знакомый, присмотревшись мне, удается рассмотреть Фила, с какой-то девушкой.
— Анфиса, — отвечать не хочется, мне обидно, и кажется, что после первого же слова, я просто разрыдаюсь как ребенок, всхлипывая, и сетуя на тленность жизни. Поэтому молча развернувшись, я быстро ухожу в другую сторону. Конечно же, я захожу в какой-то тупик. Утираю слезы рукавом, и стараюсь, наконец, привести себя в чувства. Рука отдает болезненными спазмами, голова просто раскалывается, и вообще хочется домой, к маме. За спиной слышу короткий цокот каблуков.
