"…я зайду к ней во двор, как в крипту, —
полный траурной синевой.
"ты нужна мне" — таков постскриптум.
не дочитывай
до него."
POV Ян
Девочки идут немного впереди, что-то бурно обсуждая. Ник уже успел рассказать про проделку Ангеловой. Что тут сказать? Наконец-то нашлась та, которая так ловко крутит ним во все стороны, не все же Дымову разбивать девичьи сердца. Глеб все заливается рядом, рассказывает, что нашего грозного Дыма, сделала какая-то девчонка, на, что Ник огрызается и говорит, что еще придет его время, когда он будет смеяться над ним. Ника, очень органично вписалась в компанию АнфисаТая, и они даже мостятся рядом смотреть фильм. Не сказать, что я расстроен, но посмотреть, как Фаня будет жаться в кресло на очередном страшном моменте, очень хотелось. Фильм я если честно смотрю одним глазом, большую же часть уделяю, переписке с нашим юристом, и вообще занимаюсь работой. Даже успеваю ответить доку, и сказать, что у Анфисы все хорошо, и ее самочувствие в норме.
— Ян, — Анфиса зовет меня, когда мы уже стоим около машин, я курю, она кутается в куртку.
— Что? — выдыхаю дым ей в лицо, она мило щурится.
— Может ты мне уже, что-то толком объяснишь? — наша песня хороша, начинай сначала. Любая бы на ее месте сидела, и тихо молчала в тряпочку, лишь бы ее никто не трогал. Но нашей Фаньке нужно все знать. Сразу видно, будущий журналист.
— Анфиса, мы уже говорили на этот счет, тебе это не нужно, — вижу, как она закипает, но чем больше она знает, тем больше подвергается опасности. Пускай хоть головой об стенку бьется, я в этом вопросе не преклонен.
— Как же мне это надоело! — топает ногой. — Я сижу взаперти, меня чуть не пристрелили, в этом замешан мой отец, а вы хотите, чтобы я просто смирилась, и закрыла на это глаза? — он кричит, черт, я бы крикнул тоже, но демонстрировать эмоции в нашей с ней связке это ее привилегия.
— Никто не хочет, чтобы ты закрывала на это глаза, просто нам нужно время.
— Кому это нам? Мне лично ничего не нужно. Кроме, черт возьмы, правды. Если бы ты только знал, как мне это все надоело! — она резко разворачивается и бежит в непонятном направление. Оглядываюсь на ребят, какой раз она выставляет мен придурком у всех на глазах? Я никогда и никому не позволяю такого. Но все равно иду за ней, вижу мелькающую рыжую шевелюру, которая сидит на лавке в глубине парка. И что мне делать? Жалеть? С чего бы? Злится или ругаться, вообще нет смысла. С одной стороны я ее, конечно, понимаю, но помочь ничем не могу. Защитить это да, но рассказывать ей что-либо не вариант. Падение альянсов, бывает редко, но, тем не менее, я и отец Анфисы усиленно над этим работаем. Посвящать кого-то в подробности противопоказано. Если ее все-таки снова уведут из под наших носов? Любой шаг вправо или влево, любая утечка информации может закончиться летально.
— Куда убежала? — пытаюсь быть максимально расслабленным, но так и хочется крикнуть на нее разок, чтобы, наконец, осознала серьезность всей ситуации. Чтобы она прекратила совать мне палки в колеса, и наконец-то, начала думать как взрослый человек, которым себя позиционирует, а не как гормональный подросток, с вечным желанием травмировать себя.
— От тебя подальше, — шмыгает носом, значит плакала.
— Как-то не особо далеко, — приподнимаю одну бровь.
— Ногу подвернула, — опускаю взгляд на ее ногу, которую практически не видно при тусклом свете фонаря.
— Как у тебя это, получается? — присаживаюсь на корточки рядом с ней.
— Что «это»? — хмурится, когда касаюсь косточки на ноге.
— Калечить себя ежедневно! У тебя какой-то план на год, который ты решила выполнить за неделю? — улыбается уголком губ.
— Хм, талант, наверно, — вздрагивает, когда чуть сильнее нажимаю на ногу.
— Не то слово, — помогаю ей подняться. — Сама дойдешь? — неуверенно кивает.
— Знаешь, я совсем не хочу ругаться, мне же тоже важно понимать, что происходит. Мой папа участник какой-то группировки, меня похищают, я знакомлюсь с какими-то мафиози, чушь какая-то, — она держится за меня, и слегка прихрамывая, шагает.
— Он тебе ничего не говорит, только для того, чтобы тебя уберечь, понимаешь? — смотрю на нее. Она не понимает, эмоции, как ни крути, идут на два шага впереди нее. Я же тоже был таким, когда зов сердца был в десять раз сильнее, зова разума, и эмоции тоже бежали на километр впереди меня, и от этого не избавится за день или два, это долгий труд над собой.
— Я стараюсь понять, но чем дольше думаю над этим всем сама, тем больше загоняю себя в тупик, — смотрит под ноги, толкает носком кроссовка камешек.
— Не думай об этом, — поднимаю голову в небо.
— Не беси, — толкает меня в бок, вот уже мелкая зараза.
— Совсем уже страх потерял, карлик? — хватаю ее за руку.
— Не больше чем ты, переросток, — улыбается, поднимается на носки, чтобы растрепать мне волосы.
— Ну ка, иди сюда, — она почти срывается на бег, но больная нога, не дает, и я успеваю схватить ее на руки.
