— Тебе какая разница? Хочу быть больной, значит, буду! — я снова резко села, и схватилась за голову. Ой, что-то мне нехорошо. Действительно больная, и не только на голову, а на все тело.
— Что болит? — он присел рядом со мной на корточки, заглядывая в глаза.
— Голова, и рука, и ногу кажется, подвернула, — резко мне стал не до смеха. Все тел стало ныть от боли, а умирать мне пока не хотелось. Придется посотрудничать с Громовым, иначе точно кони двину.
— Идиотка, почему в твоей голове всегда такие тупые идеи? У тебя вообще присутствует инстинкт самосохранения? — он подхватил меня на руки. Крепко прижимая к себе, и пошагал в сторону входной двери. Эх, свобода была так близка, но я ее упустила.
Глава 11
Я бы хотел отнять всю твою грусть,
всю твою боль
весь твой непокой.
И ничего, что умру я — пусть
лишь бы все было в порядке
с тобой.
POV Ян
Держу мелкую пакость на руках, а на языке так и вертится парочка крепких матерных. Как можно так сильно подставлять себя? Кому она собралась сделать хуже? Мне? Идиотка.
— Лежи и не рыпайся, — я опускаю ее тело на диван в гостиной, и быстро набираю дока. Почему от нее так много проблем?
— Танго на бровях не прикажите сплясать? Ваше величество, — ее насмешливый голос, заставляет новую волну злости взорваться внутри тела, и заставить забиться от злости даже кончики пальцев на ногах. Промолчав, выхожу на крыльцо, зажигая очередную сигарету. С такой сумасшедшей как Анфиса, я либо сопьюсь, либо двину головой. Почему она просто не может быть более покладистой?
Стою на улице, пока не замечаю на горизонте доктора. Нам противопоказано сейчас оставаться наедине, иначе, точно будет труп. Тело уже давно покрылось мурашками, но это меньшее на, что мне хочется обращать внимание сейчас.
— Привет Ян, что стряслось у тебя тут? — мужчина хмурится, конечно, он будет злиться, что я сорвал его из дома практически ночью.
— Эта больная на голову решила свалить через окно, как ты понимаешь, не очень успешно, — я прячу руки в карманы, и вхожу в дом первым.
— Что ты с ней делаешь, что она уже в окна готова кидаться, Громов? — он усмехается, и снимает обувь, крепко хватая свою медицинскую сумку.
— Ничего я с ней не делаю, — как нашкодивший подросток я вскидываю руки, и снова смыкаю их на груди. Она слишком расшатывает канат моей стабильной нервной системы, и выводит на эмоции. Маленькая, глупая, высокомерная девчонка.
— А надо что-то делать. Ты же старше Громов, ну прояви ты хоть каплю мужской мудрости, будь с ней немного ласковей. Тебе в руки попал дивный экземпляр, дикой кошки. Приручи ее уже, наконец, — очень уверенно вещает док, и мы входим в просторную комнату, с высоким потолком. Анфиса, послушав меня, смирно лежит на диване, прикрыв глаза, и натянув плед на себя. На секунду, мне даже кажется, что она уснула, но ресницы медленно начинают дрожать, и смелый, зеленый взгляд пронизывает меня прямо до ребер.
— Привет, любителям экстрима! Когда начнем ценить свой хрупкий, женский организм? — мужчина присаживается на диван около Фани, и начинает что-то искать в сумке. — Что болит? — его глаза замирают на девушке вновь, и он мимолетом поворачивает ее голову в сторону, разглядывая ссадину над темной бровью.
— Руки, и голова, — тихо, практически не слышно, мяукает Анфиса.
— Так. Сейчас я посмотрю, как там твоя рука, заклею колени и голову. Потом капельницу поставлю, часика на полтора. Громов, будешь следить, чтобы не попал воздух. Ты парень уже стрелянный, знаешь, что к чему, — я, хмуро кивая, предельно внимательно наблюдая за тем, как тонкие пальцы Белокрыловой сжимаются, от болезненных прикосновение ваты к ее ранкам.
— Этот еще и добьет, — в коротком перерыве между обработкой ссадин, Анфиса, не упускает шанс бросить шпильку в мою сторону.
Минут через двадцать я выхожу с доком на улицу, и клятвенно обещаю внимательно смотреть за Фаней. Он предупреждает, что она уснет совсем скоро, и ее не нужно тревожить. Сотрясение вещь тонкая, и мы не знаем, умудрилась она его заработать, или отделалась только легким испугом.
— Громов, я опять тебе повторяю, найди с ней общий язык иначе, такими темпами, она себя напрочь искалечит, — я снова свожу брови к переносице.
— Я что ли виноват, что у нее с головой нелады?
— Ты, не ты, Ян, а пока живете вместе придется мириться. Своди ее погулять, подружку ее привези, короче расположи ее к себе…
— Одним словом, стань каблуком?
— Дебил. Я ему на человеческом, он мне на тупом. По-твоему, каблук, это тот рядом с которым женщина расцветает? Тот рядом, с которым она здорова, счастлива, и защищена? Ты полный придурок Громов, если не видишь какое сокровище, свалилось тебе под нос. Юная, смелая. Дерзкая, умная, разве большего модно хотеть?
— Хочу, чтобы она была адекватная.
