Леша и Миша, два наших бармена и один из них, с вероятностью в сто процентов, толкает в моем клубе наркоту. А вот кто, сейчас мы попробуем догадаться.
— Ян…Николаевич, вы скоро раздуплитесь? Я домой хочу, — неугомонная Аня, нервно дернула рукой, в мою сторону, и заправила прядь каштановых волос за ухо. Ее отвратительный характер, вперемешку с модельной внешностью, создавали умопомрачительный эффект. Сколько же сердце она разбила, а про морды я вообще молчу. Регулярно, узнаю, что эта дамочка опрокинула на кого-то графин водки, или приложилась подносом, к особо досаждающим гостям. Но большую часть, что душой кривить, она работала на износ. Все закрытые вечеринки, праздники, концерты, что иногда давали у меня в клубе, совсем себя не щадя, и только за это я ее ценил и уважал, хотя и наказывал регулярно.
— Никифорова, ты с выражениями поосторожней, а то отправишься домой на постоянной основе, — я столько раз ей это говорил, угрожал увольнением, но сказать, что ей наплевать, ничего не сказать. Этот нрав не победить.
— Вы просто сегодня подозрительно молчаливый. Случилось чего? — для уставшего человека, она больно разговорчива.
— Случилось, случилось. И раз такая смелая начнем с тебя. Второе ноября, Никифорова Анна. Разозлилась на пьяного посетителя, кой разлил на нее коктейль «Кровавая Мэри». На слова посетителя: «Простите, я не хотел», опрокинула поднос, который был полон напитков, с комментарием: «Бог простит». Ваше оправдание? — сижу, хмурюсь, а сам думаю, как бы не рассмеяться. Она знает, что останется безнаказанной, ведь просто так она не устраивает концертов, только когда задевают ее тонкую душевную организацию, или филейные части ее тела, и самое главное, что об этом знаю я. Но разбавлять наши редкие собрания ее выкрутасами, просто одно наслаждение.
— Там все по факту, — она откидывает за плечо прядь волос, в глазах транслируется сухая уверенность в своем поступке.
— Анна, чтобы я это видел в последний раз, — она мне напоминает сестру Анфисы, Соню.
— О, всемогущий, смилуйтесь! Стар, скорбен, убог, увечен, раб ваш неблагодарный. Исправлюсь, после сего владыка смилуется, и поднимет зарплату. Челом бью, — она картинно откланявшись вышла за дверь. Боже, за, что мне этот Ералаш? Мне цирка и дома, в последнее время хватает.
— Ладно, она, но вы, Виталий и Арсений… Что за причина в отказе прохода в клуб, цитирую: «Притон для педиков, в двухстах метрах на северо-запад, вам туда»? — они переглядываются и, хохотнув, потирают лбы.
— По тридцать лет людям, а они никак натешиться не могут… — они, снова хохотнув, пошли к двери. Не смотря на мое, достаточно мягкое отношение к их выходкам, уважения ко мне у них присутствует. Я держу всех в ежовых рукавицах, но устраивать сцен самоутверждения за счет их мелких проделок не собираюсь. Все прекрасно знают, накосячат по-черному — ответят. Без всяких показательных выступлений, так как это уже бывало, и будет сегодня.
— Олег, Андрей, Соня, у вас все гладко, можете идти домой, — я еще раз глянул на листик с поплывшими строчками, нацарапанные кривым подчерком, на котором были все замечания от Маши.
— Миша и Леша, — вот мы подобрались к самому сладенькому. — Скажите мне ребята, о чем вам говорит статья 228 УК РФ? — Леша почесал затылок, Миша пожал плечами.
— Молчите? Тогда я вам напомню. Статья 228 УК РФ. Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства. Так понятней стало? — Миша поднапрягся, Леша все еще чешет затылок.
— Чего молчим?! — я ударил кулаком по столу. — Если тот, кто делал, что делал, сейчас признается, я, возможно, смягчу предстоящее наказание.
— Ну, я, — Миша смотрит вызывающе. Призыв к действию? Не с тем тягаешься уважаемый, ох не с тем.
— Леша, свободен.
— Ты, — я подошел ближе. — И как? Хорошо пошло? — четкий удар под дых
— Нормально, — он, согнувшись, закашлял.
— А теперь внимательно слушай, три варианта развития событий. Повторяю, внимательно, — игры закончились. Наркота в моем клубе под строгим запретом, я таким не балуюсь, и позволять такой саботаж под свои носом, не намерен. — Первый, ты тихо сваливаешь из клуба, а потом из города, больше никогда не попадаешься мне на глаза, и я, притворившись склеротиком, забываю обо всем. Второй, ты рассказываешь то, чего рассказывать не нужно левым людям, или делаешь любые действия, которые мне могут прийтись не по вкусу. Как итог, мы получаем хорошего парня Мишку, частями, на свалке, а дело, быстро закрывается, ведь всплывает, что Мишка то, наркоманом был. Какая досада. Третий, Мишка еще раз появляется у меня на глазах, после чего я беру интересные кадры с камер наблюдения, веселых свидетелей, и иду в отделение полиции, где поверь, Яна Николаевича любят и уважают, — я коротко усмехаюсь. — Ну что? Надеюсь, время на подумать не нужно?
— Первый, — он резко сует руки в карман, а я возвращаюсь в свое кресло. Пусть уже свалит с моих глаз.
