— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. А теперь скройся, — он резво выходит из кабинета, почти толкнув Машу, что переминается за дверью, явно, подслушивая.
— Зачем весь этот цирк? — недовольно интересуется наша женщина-босс. То, что открыла глаза на эту всю ситуацию, мне именно Мария, было очевидно. Здесь именно она мои глаза и уши. — Ты же знал, что это он.
— Да, хотел посмотреть как наш великий бизнесмен, ломается под натиском более великого Яна Николаевича, — Маша закатывает глаза. Знает, что это не причина. Но вытаскивать ее из меня клещами, уж точно не собирается, знает, что не расскажу.
— О чем ты хотел поговорить? — она шлепается на стул напротив меня, и кладет свой планер на стол, поспешно сбрасывая шпильки с ног, и весело шевеля пальцами.
— Я завтра покупаю еще одно помещение. Мы созрели на второй клуб, — в ее глазах быстро мелькает удивление, радость, непонимание. Именно она была первым человеком, которого я взял в свою команду при создание «Storm». И этот клуб был таким же ребенком для нее, как и для меня.
— Что это ты хочешь сказать? — она понимает, она очень понимает.
— Пойдешь туда на правах директора? — она и здесь больше как директор, а не администратор, ведь с моим графиком, я здесь бываю редко.
— А ты? — резонно.
— Буду владельцем, — но вся документация, персонал, будет на тебе. Почти как здесь, только уже полноценно, — она молчит, но я знаю, что хочет очень хочет.
— Да! Да, да, да, — она почти скачет от радости, ну конечно, от такого предложение, я бы в ее годы тоже не отказался. — А что здесь будет?
— Не знаю, возможно, в скором времени, я все-таки, вплотную займусь этим бизнесом. Пока здесь все еще ты правишь. Завтра оформляем все документы. Потом ремонт, оборудование, персонал. Запустимся примерно через месяц-два, — она кивает, что-то строчит в планере.
— Только у меня одно условие, — она прищуривается. — Я участвую в работе с дизайнером. Нет, ты не подумай, у тебя неплохо получается, но раз я там директор, то хочу вносить свои коррективы, — поднимаю руки вверх в жесте «сдаюсь», и довольный нашим разговором, спускаюсь к машине.
Глава 16
…и хотелось, забыв алфавит,
не рифмуя слова — жить с другими.
я пытался писать о любви —
получалось лишь твое имя.
POV Анфиса
Часы медленно преодолели отметку в девять вечера, а я все еще скучаю одна. Когда услышала звук открывающейся двери, ноги сами понесли меня в прихожую. Я целый день сходила от скуки, выглядывая на заснеженную улицу. Еще с утра Ян отправил мне сообщение, в котором настоятельно просил не высовываться на улицу до его прихода. Сначала я разозлилась, и хотела назло выйти на улицу, чтобы наконец-то прикоснуться к снежку. В конце концов, мне уже не десять лет, чтобы выслушивать его приказы, и беспрекословно и выполнять. Но надев свою куртку, я поняла, что с собой не взяла ни шапку, ни варежки. Топнув ногой, я вернулась в комнату, и натянула обратно свою домашнюю одежду. Болеть мне совсем не хотелось. Просидев весь день на чердаке, в шикарной комнате с панорамными окнами, я читала книги, переписывалась с Таей, Соней. И услышав заветный хлопок двери, полетела вниз.
— Привет, — он первый разрушил тишину. Какой-то необычно довольный Ян, вгонял меня в краску, заставляю потупить взгляд в пол, и прикусив губу, смущенно ему ответить. — Как дела? — он скинул куртку, и пошел на кухню. Мне ничего не оставалось, как поплестись за ним, прожигая взглядом его спину.
— Нормально. У тебя? — я умостилась на стул напротив него, наблюдая, как он шерстит по кастрюлям.
— Тоже. Кушать будешь? — он поднял взгляд на меня, я кивнула.
— Чем занималась? — я ковыряю вилкой картошку. От чего-то, пропал аппетит, я абсолютно не контролирую себя, когда рядом этот непонятный мне человек. Возможно, я злилась, от того, что он обещал прийти раньше, но как обычно явился почти ночью. Но, признаться даже себе в этом, было стыдно
— Ничем особенным, — я с интересом поглядываю на него. Почему же вечно угрюмый Ян Громов, сегодня такой счастливый? Моя отвратительная черта характера, это отсутствие доверия ко всем. Не могу точно сказать, кому я в последний раз доверяла все секреты на сто процентов. Наверно никому, разве можно, даже самому близкому человеку, давать все оружия?
— На улицу, конечно же, не выходила? — он хитро щурится, делая глоток из кружки. Меня подмывает сказать, что выходила, что не послушала его. Что пока он тусил непонятно где, я гуляла по улице, забив на его указания. А может он вообще зависал в койке, с другой рыжей, горячо целя ее губы. И черт, только одна мысль об этом, словно острым осколком, уколола в сердце. Я не знаю почему, но я хотела все внисмание Громова, только на себя.
— Не выходила, — но упрямо поджав губы, показываю ему, в очередной раз, его превосходство, и мое идеальное послушание.
