- Нет, до этого, надеюсь, не дойдет, - улыбнулась девушка, - но нас лишат поездок за пределы усадьбы.
- Что ж, это дело князя, в конце концов, как донести до вашей сестрицы условия мирного соглашения. Возможно, Григорий пошлет парламентера с белым флагом. Так иногда бывает на войне. Я с удовольствием выступлю в этой роли.
- Вы хотите сказать, что князь готов договориться с Наташей? переспросила Ксения. - Он готов пойти на уступки?
- Только на взаимовыгодных условиях. - Аркадий поднял вверх указательный палец. - Согласитесь, ваша сестра слишком своенравная особа, чтобы позволить ей садиться на шею. Возможно, ее порывы во что бы то ни стало одержать победу над князем требуется чуть-чуть остудить?
- Я ничего не могу сказать по этому поводу. - Ксения беспомощно посмотрела на него. - Наташа сама решает, как ей поступать, и не нуждается в чьих-либо советах. Но она не позволит указывать ей, поэтому вряд ли примет условия князя. И не потому, что ей этого не хочется. Просто в силу своего характера она сделает все наперекор, хотя после будет мучиться...
- Скажите, Ксения... - Аркадий снова взял ее ладонь в руки, поднес ее к губам, но не поцеловал, а только на мгновение прижался к ней щекой. Но даже этого мимолетного прикосновения хватило, чтобы лицо девушки зарумянилось от смущения и ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание.
Аркадий ласково коснулся пальцами девичьей ладошки, ощутил ее несомненную дрожь и понял, что нужно повторить вопрос, хотя ему пришлось изрядно напрячься, чтобы вспомнить, о чем все-таки он хотел спросить Ксению.
- Скажите, - почти прошептал он, сдерживая себя изо всех сил, настолько ему хотелось поцеловать ее, - ваша сестра любила своего мужа?
Ладонь Ксении нервно дернулась в его руке. Лицо девушки помрачнело.
- Нет, никогда! - ответила она столь же тихо. - Наташа была очень несчастна. Я была совсем маленькой, когда графа Федора не стало, но помню, что Наташа плакала от радости и втайне заказала благодарственный молебен. Возможно, поэтому господь наказывает ее и не дает настоящего счастья, закончила она совсем тихо. И, выдернув все же ладонь из руки Аркадия, прижала ее к глазам.
- Простите. - Аркадий обнял ее за плечи и привлек к себе. - Простите, что огорчил вас своими вопросами. Но это совсем не праздный интерес, Ксения. Мне нужно знать, как прекратить этот спор без неприятных последствий. Смею заметить, у графини масса недоброжелателей, и нам с князем не хотелось бы обострять конфликт до такой степени, чтобы слухи о нем расползлись по всей округе.
- Спасибо, - прошептала Ксения и отстранилась от него, - вы очень любезны, но я все же не уверена, что сестра захочет разговаривать с вами. Должны произойти просто из ряда вон выходящие события, чтобы она пошла на мировую. А пощады она точно не попросит, даже не надейтесь!
- Что ж, я это слышал много раз, - хотел сказать Аркадий, но не успел. Их разговор прервал громкий топот копыт. Князь сидел в седле, Павлик устроился впереди него. Скачка верхом на лошади привела его в неописуемый восторг.
Князь спешился и протянул руки, чтобы снять мальчика с лошади. Но тот надул губы.
- Право, Григорий Александрович, у нас есть еще время покататься на вашем Мулате. Можно проехать до коляски, чтобы Марфуша и Евсей тоже увидели, как хорошо я держусь в седле.
- Всему свое время, - улыбнулся князь. - У вас и впрямь замечательные успехи, но хвастаться пока рано. Что в том замечательного, если я буду вести лошадь в поводу? Если показывать достижения, то только самому. Даю слово, что через неделю вам будет не стыдно показать свое искусство не только перед Марфушей, но и перед маменькой.
Напоминание о маменьке, похоже, испортило мальчику настроение. Он закусил губу и, минуя руки князя, довольно ловко спрыгнул на землю.
Ксения испуганно охнула, а князь вполне спокойно заметил:
- Я вижу, граф, что вы смелый мальчик, однако все ж не следует на первых порах отказываться от помощи.
- Простите, князь, - смутился Павлик. - Но я не маленький, чтобы все время держать меня за ручку. Ксюша, скажи, я ведь не боюсь прыгать с забора? А там гораздо выше, чем с лошади.
Ксения только развела руками. Чтобы доказать свою храбрость, Павлик однажды готов был спрыгнуть с крыши беседки. Но его пыл остудила Марфуша, показав озорнику заросли крапивы, которые затянули все подступы к ней.
Солнце тем временем перевалило зенит. До обеда оставалось чуть больше часа. И Ксения заторопила Павлика. Им надо было добраться до усадьбы раньше, чем Наташа. Иначе завтра их не отпустят на прогулку.
- Смею надеяться, ваша светлость, - произнес Павлик с неожиданной для девятилетнего мальчика учтивостью, - что занятия со мной были не слишком утомительны для вас?
