- Из милости? - Аркадий смотрел на Караваева вполне невинным взором, но если б знало это толстое самодовольное отродье, как ему хотелось вытолкать его взашей из дома князя. Увы, Аркадий не позволил себе подобного бесчинства даже тогда, когда, как наяву, представил вдруг Ксению у алтаря рядом с этим красномордым болваном. Правда, он выругался про себя, но добавил вполне вежливо: - Вы считаете, что Ксения была бы крайне благодарна, узнай она о вашем предложении, и немедленно ответила бы согласием?
- Я не совсем в этом уверен, - вздохнул Караваев, - она - очень милая барышня, но, как я уже говорил, полностью зависит от своей сестры. Притом, он слегка замялся, - я ведь совсем не красавец, хотя мое состояние позволяет мне считаться одним из самых завидных женихов в уезде. Я мог бы сделать Ксению счастливой, конечно, если ее не смутят мой возраст и э... - Он покосился на свой живот, который не мог утянуть даже корсет, но уточнять не стал, что еще может повлиять на решение Ксении выйти за него замуж.
- Если я правильно понял, - неожиданно вмешался в их разговор князь, вы до сих пор не оставили надежды заручиться согласием графини и заполучить ее сестру в жены? Но тогда мне вовсе не понятно ваше решение поддержать меня в моем споре с графиней. По-моему, это крайне опрометчивый шаг. Если графиня узнает, что вы подложили ей свинью, то вряд ли согласится когда-либо отдать за вас свою сестру.
Караваев насупился.
- Я не так прост, как вы думаете, князь! Возможно, я не спал всю ночь, прежде чем принять это решение. Но наверняка графиня вступит со мной в переговоры, и тогда я поставлю условие: или Ксения, или дорога...
- Хм! - Князь смерил Караваева задумчивым взглядом и повторил: - Или Ксения, или дорога... Да, нужно сказать, очень мудрое решение! Вы просто-напросто лишите графиню выбора. Или Ксения, или дорога... Василий Ефимович, вы загоните ее в угол!
Аркадий с недоумением уставился на приятеля. Неужели и впрямь он восхищен поступком этого дремучего болвана, решившего, что графиня упадет ему в ноги и откупится сестрой за жалкий клочок разбитой проселочной дороги?
Но князь поднялся на ноги и произнес далее самым безмятежным тоном:
- Искренне сожалею, Василий Ефимович, что не могу в этот раз пригласить вас совершить совместную прогулку. Сами посудите, в настоящее время мне необходимо разрешить несколько сложных вопросов управления имением. Боюсь, что вам будет скучно и неинтересно сопровождать нас с Аркадием. К тому же я не хотел бы, чтобы вы стали свидетелем моих стычек с графиней, ежели таковые состоятся.
- Но, князь, - попытался возразить Караваев, - я могу быть вам полезен в некотором отношении. Мой опыт жизни в деревне, несомненно, больше вашего, и...
- Премного вам благодарен, - князь дружелюбно улыбнулся, - просто я не смею злоупотреблять вашим временем. Но ваша доброта и великодушие, бесспорно, вызвали во мне самые добрые чувства. Прошу вас принять от меня в подарок парочку щенков английской гончей. Я знаю, вы большой поклонник псовой охоты, и смею заявить, о ваших успехах наслышаны даже в губернии. Мне настоятельно советовали познакомиться с вами, когда мы оформляли купчую на имение.
- Весьма, весьма польщен. - Караваев поднялся на ноги. Его лицо еще больше побагровело. - Всегда рад видеть вас в своем доме. А с открытием охоты и вовсе добро пожаловать. У меня собираются воистину замечательные люди, которые также жаждут с вами познакомиться, Григорий Александрович. Василий Ефимович слегка склонил голову. - Честно сказать, сегодня я не совсем склонен к прогулкам, поэтому позвольте откланяться.
Через четверть часа коляска Караваева покинула пределы усадьбы. Аркадий проводил ее взглядом и повернулся к князю. Тот как ни в чем не бывало допивал свою обычную по утрам чашку черного бразильского кофе и просматривал "Губернские ведомости", которые ему исправно доставляли раз в три дня.
Аркадий прошелся взад-вперед по комнате и, остановившись напротив князя, уставился на него проникновенным взглядом мирового судьи.
- Что-то я не пойму тебя, Гриша, - сказал он осуждающе, - неужели ты и впрямь восхищаешься этим надутым индюком? Ведь его поступок способен навсегда поссорить тебя с графиней. Она может воспринять твои усилия как желание ополчить против нее всех соседей. Как-то некрасиво получается, ты не находишь, поощрять Караваева в его абсолютно опрометчивых действиях?
- А с чего ты вдруг решил, что я поощряю Караваева? - процедил сквозь зубы князь, не поднимая глаз от газеты. - Я не чаял, как избавиться от него. Таких господ невозможно в чем-то переубедить, пока они не набьют себе шишек на лбу. Я предпочитаю, чтобы эти шишки он набивал без моего участия, поэтому, если ты заметил, напрочь отмел его попытки вступить в спор с графиней в качестве моего союзника. Если он, наконец, осмелился заварить кашу, то пусть сам ее и расхлебывает. Но не в моем котелке и не моей ложкой.
- Как ты думаешь выйти из этой переделки? - спросил Аркадий. - Графиня приняла твои условия игры, и, судя по всему, пленных она не берет.
