— Ваша правда, Шевалье, — сказал Смолин, проделывая со своей шпагой ту же манипуляцию. — Никакого настроения. А впрочем, я уже давненько сошёл с круга, какой из меня фехтовальщик…
— Не прибедняйся. Задатки у тебя когда-то были отличнейшие, да и теперь осталась хватка…
— Талант, конечно, не пропьёшь, а вот фисгармонию — запросто… — проворчал Смолин, оборачиваясь к зеркальной стене.
Ну, как и следовало ожидать, его белоснежный свитер (очередная французская придумка с кевларовой подкладкой, позволявшей избежать трагических случайностей даже с боевым клинком) был не менее чем в десяти местах покрыт алыми пятнами: при каждом ударе срабатывала какая-то хитрая электроника, и минут десять на ткани сохранялись пятна. Прогресс несказанный: какие-то датчики, плёночные микросхемы, в рознице не очень и дорого, не дороже обычных шмоток, так что Кот Учёный в Париже не особенно и потратился…
Ну а на самом Шевалье наличествовали всего-то навсего два алых пятнышка, да и то, будь это в реальной схватке, получились бы неопасные царапины, на какие истый дуэлянт не обращает внимания — а вот Смолин не менее полудюжины раз был убит…
Аккуратно поставив клинки в стойку из тёмного полированного дерева, они вышли в боковую комнатку, маленькую и уютную. На столе уже красовался чайник и всё сопутствующее — ученики постарались.
— Я, как обычно, в совершеннейшей абстиненции, — сказал Шевалье, стягивая через голову белый свитер. — Тебе, если хочешь, могу предложить…
— Нет, спасибо, — сказал Смолин. — Я за рулём.
Он озирал голого по пояс Шевалье с откровенной завистью: конечно, никак нельзя принять его, ежели закрыть физиономию маской, за молодого качка, но и семидесяти с лишним лет никто не даст по первому впечатлению: сухой, жилистый торс с хорошо развитой мускулатурой, без намёка на животик. У самого Смолина по этой части дело обстояло не удручающе, но всё же были поводы для некоторого уныния: что-то такое отвисало, и на боках, если постараться, складочку можно было ухватить двумя пальцами, не особенно и напрягаясь… И он в который раз попытался себя представить в семьдесят лет — и, как обычно, предпочёл не развивать эту тему. А ведь по достоверным слухам Шевалье ещё и амор крутит с девочкой из ролевых эльфов…
Хозяин разлил чай, и Смолин, кивнув, взял пузатую чашку, блаженно откинулся на спинку кресла. Здесь его никогда не подстерегали ни дела, ни сложности, ни хлопоты — мало в этом городе мест, где можно отдохнуть душой и телом, причём совершенно бесплатно, будучи встреченным по-дружески…
Шевалье объявился в Шантарске тридцать лет назад, когда Смолин как раз летел на всех парусах к своему первому, условному, сроку. Собственно, Шевалье родом был как раз отсюда — но почти два десятка лет словно призрак болтался неизвестно где, в тех местах, где офицерам доблестной Советской армии появляться официально категорически не полагалось — сама мысль об этом была форменным идиотизмом. Смолин и сейчас о деталях знал не больше, чем тридцать лет назад — но теперь ясно было, что во время очередного весёлого вояжа Шевалье стукнуло так основательно, что его, подлечив, с почётом отправили из несокрушимой и легендарной на серьёзную инвалидность. Судя по иным скудным намёкам, эскулапы в погонах, хотя самому отставнику об этом и не говорили, всерьёз считали, что бывший майор отправлен на родину, чтобы через пару годочков, увы, отправиться прямиком на Аллею Славы — была такая на главном шантарском погосте, аляповато оформленная, но почётная…
Шевалье — впрочем, тогда ещё к нему эта кличка не прилипла — печальные прогнозы эскулапов опроверг, причём некоторых, как он любил иногда подчёркивать, пережил. Малость оклемавшись, он неожиданно отыскал себе дело по душе — взялся совершенно безвозмездно натаскивать в фехтовании парнишек в одном из военно-спортивных клубов при горкоме комсомола.
