Внезапно налетела летняя гроза. Мутная вода бурлила и пенилась в стоках, забивая решетки принесенным с мостовой мусором, на поверхности луж вздувались, лопались и снова вздувались пузыри. Над капотами и крышами припаркованных во дворе машин висела туманная пелена мелких брызг. В открытую форточку залетали шальные брызги и тянуло запахами горячего асфальта и озона. Глеб еще немного постоял у окна, любуясь грозой, и вернулся к столу. Перед этим его взгляд, словно притянутый магнитом, отыскал забитую мусором, уже наполовину затопленную водопропускную решетку в дальнем углу автомобильной стоянки и ненадолго задержался на ней.
Когда Сиверов опустился в кресло, Ирина Андронова поставила перед ним дымящуюся чашку кофе. Вид у Ирины Константиновны был усталый и озабоченный. Глебу очень хотелось хоть чем-то ее порадовать, но это, увы, пока что было не в его силах. Он знал очень многое, но ничего из того, что жаждала услышать Ирина Константиновна.
Федор Филиппович пригубил кофе, недовольно покосился на окно, за которым продолжала бушевать гроза, и посмотрел на часы. Ирина Константиновна поняла намек и торопливо села. Сиверов сдержал улыбку. Руководители бывают двух типов. Одним подчиняются только те, кто напрямую от них зависит, и лишь потому, что боятся потерять работу. Другие же созданы для того, чтобы управлять людьми, и способны, даже не открывая рта, подчинить своей воле любого, пусть абсолютно незнакомого человека, не имеющего никаких видимых причин им подчиняться. Генерал Потапчук относился именно к этому, второму типу руководителей.
— Так что говорят уважаемые эксперты? — светским тоном поинтересовался Глеб, поднося к губам чашку с кофе.
Ирина отвела от него взгляд, порылась в сумочке и выложила на стол полиэтиленовый пакетик с обрывком золотой цепочки, найденным на трупе банкира Гронского.
— Уважаемые эксперты говорят, что данный предмет может оказаться фрагментом украшения, идентичного тем, что были найдены Шлиманом при раскопках Трои, — сказала Ирина.
— Может оказаться, а может не оказаться, — проворчал генерал Потапчук. — Это я мог сказать и без экспертов. Что это нам дает?
Сиверов аккуратно поставил чашку на стол. Ирина Константиновна пользовалась автоматической кофеваркой: приготовленный машинным способом кофе оставался крепким и ароматным, но в нем чего-то не хватало — может быть, души.
— Это, по крайней мере, доказывает, что данный предмет не был куплен Гронским в подарок любовнице в ювелирном магазине, — сказал он, опередив Ирину Константиновну. — Само по себе это не может служить доказательством причастности банкира Гронского к убийству Крестовского и похищению клада Приама…
— То-то, что не может, — ворчливо вставил Федор Филиппович.
— …но вкупе со всеми остальными обстоятельствами это дает довольно полную картину событий, — спокойно закончил Глеб, уже привыкший воспринимать участившиеся приступы генеральской раздражительности наравне с климатическими явлениями вроде грозы, что в данный момент бушевала за окном.
— Любопытно было бы узнать, что это за остальные обстоятельства, — произнес Потапчук тоном, который заставил Глеба усомниться в том, что ему действительно любопытно.
Глеб сделал глоток кофе и зажег сигарету. За окном опять громыхнуло, над улицей прокатился такой треск, как будто на брусчатку Красной площади с большой высоты высыпали полвагона булыжников. Жалюзи испуганно задребезжали, занавеска вздулась парусом и зацепилась за люстру. Ирина Андронова встала, подошла, отчетливо постукивая каблуками, к окну и закрыла форточку. В комнате сразу стало тише и как-то уютнее, хотя гроза нравилась Глебу и он предпочел бы оставить форточку открытой.
— Помните, я вам докладывал, что в день, когда разгромили засаду, Ромашов ездил в Наро-Фоминск? — сказал он. — Там открылись довольно любопытные обстоятельства. Пару месяцев назад там произошло убийство. В сдаваемой внаем однокомнатной квартире обнаружили троих квартирантов, вселившихся туда месяца полтора назад, и девицу легкого поведения. Мужчины были расстреляны из пистолета калибра одиннадцать и четыре десятых сантиметра…
— Надо же, — вставил Потапчук, — сорок пятый…
— …а у девицы, — продолжал Глеб, — была перерезана глотка. Простите, Ирина Константиновна, но из песни слова не выкинешь. В горле у нее торчал складной нож, и, судя по всему, нож этот метнул через всю комнату один из убитых. Ничего интересного, кроме колоды крапленых карт, при осмотре квартиры не обнаружили. Зато личности убитых удалось установить. Все трое значились в милицейской картотеке. Один отмотал четыре срока за грабежи и вооруженные нападения, другой — обычный бык, бомбила, немногим лучше первого, и, наконец, третий — профессиональный шулер по кличке Пинцет.
— Группа, — констатировал Потапчук. — Гастролеры?
— Так точно.
— Интересная группа, — сказал генерал. — Грабитель, бык с мускулатурой и катала… Это наводит на размышления. А проститутка?
