В десять часов Антонина не находила себе места. Она ходила из угла в угол по своей двух комнатной квартире. Сама не понимая, зачем она приготовила бутылку вина и два бокала. Поначалу она была довольна, затем это её смутило. Прикусив губу, она убрала один бокал, оставив один для себя. Девушка искала смыслы и контекст там, где бы его, возможно, не уследил Илья или кто-то посторонний, но кто, ни кого и не было. По-видимому, это просто нервное воображение.
Протерев в который раз пыль, дизайнер принялся доставать нужные ткани. Она вспомнила, что не достала их ещё. Она надеялась, что уже сегодня они смогут приступить к работе. К работе над, чем ей ещё не представлялось. Её это волновало и тормошило каждый раз не спокойное сердце.
Достав всё и разложив все необходимые предметы для работы по местам, Антонина не нашла ни чего лучшего как подойти к подоконнику и начать беседу со своими питомцами. Ласково погладив то один лепесток, то другой, она нашёптывала им о своих переживаниях и планах. Планов было много, и планы были грандиозные. Проблема заключалась в том, что без вдохновения, без новых образов, тоня не знала как реализовать свои планы и прейти к поставленной цели. Её смутное представление угнетало её и расстраивало, заставляя нервничать и быть на постоянном взводе. Поэтому сегодня утром у них было небольшое напряжение с Михаилом. Молчаливые же друзья гнали дурные мысли в стороны, они как будто с углекислым газом впитывали в себя и плохую энергию.
Раздался звонок и Антонина, выйдя из оцепенения, помчалась к входной двери, за которой стоял тот, у которого быстро билось сердце. Это был тот самый человек, которого Антонина ждала с волнением и нетерпением. Илья переживал, как встретит его любимая. Это оправдано, поскольку сердце влюблённого и опьянённая чувствами голова способны заставить человека испытывать некий страх – боязнь дурно предстать перед объектом воздыхания.
И вот дверь открылась, они взволнованно встретились лицом к лицу. На долю секунды замерли, пока Илья не улыбнулся и не начал делать первый шаг. Антонина по-дружески приобняла Илью, и тот спросил, не поздно, ли он пришёл.
– Если бы ты пришёл часов в шесть вечера, то тогда я б тебе сказала, а так время всего-то половина одиннадцатого.
Сняв ботинки и поставив их аккуратно у прихожей, Илья отправился вслед за Антониной.
– Тебя у нас ещё не было. Поэтому небольшая экскурсия!
– Веди-Веди.
Антонина показала сперва кухню, комнату, которая служила гостиной и напоследок комнату, которая являлась кабинетом или мастерской идей. Квартира явно нуждалась в ремонте. Жить было можно, но обставлена она была по-простому. Можно было сказать со стилем – минимализм, но вынужденный минимализм – не воссозданный.
Комната, что служила рабочей зоной, представляла собой небольшое помещение, где располагался диван-книжка и находились манекены. Комната вся была развешена эскизами и картинами, что, по мнению Ильи, служили для Тони помощниками на пути к вдохновению. Илья оценивающе взглянул на квартирку и с сожалением посмотрел на Тоню. Дизайнер вопросительно посмотрела на пришедшего парикмахера в её обителью, но тот не как, не ответив, развернулся в сторону балкона и подошёл к окну. Вид был красивый, на природу, однако окна были деревянными и отчётливо слышались детские крики и возгласы. Где-то слышалась громкая музыка, испытывали автозвук. Илья прислонил ладонь к стеклу и прочувствовал лёгкие вибрации окна.
– Извини. Конечно, здесь не евроремонт, но всё же…
– Ты не будешь здесь работать, – сказал, как отрезал Илья. Тоня встала в ступор и явно не знала, что ответить. – Поверь мне это для тебя не подойдёт, здесь слишком много, как бы выразится правильнее – лишнего, того что может на миг отвлечь. Нет, я понимаю, что в отвлечении порой можно найти ещё больше смыслов, но я тебе пытаюсь сказать, что просто происходит отвлечение от вхождения в процесс. К тому же если ты не можешь долгое время работать в привычной, тебе, обстановке, то почему бы, не сменить обстановку. Я лично так и делаю.
– Ты ищешь вдохновение?
– А ты как думала, у нас своих конкурсов и показов хватает. Мы точно так же как и вы меряемся идеями.
– Я поняла, что ты имеешь ввиду, – она задумчиво опустила печально-нежные глаза и начала водить пальцем по листкам, на которых были изображены недавние эскизы.
Илья подошёл к Тоне и, взяв её за плечи, когда она подняла голову, заглянул в неестественно голубые прекрасные глаза.
– Поговори с Михаилом, быть может, он всё поймёт. Если он по-настоящему тебя любит, то отпустит тебя во временное отрешение от бытия.
– Красиво сказал, – с печальной улыбкой сказала Тоня. – Философично…
Посмотрев вниз, он взял лист бумаги, на котором сверху была рука Антонины.
– Твоё честное мнение, что скажешь? – спросила Антонина.
– Ну, в принципе, не плохо, но если честно, я бы такого не носил.
– Это женское.
– Поэтому бы не носил, а вообще здесь нету твоего стиля, мне кажется, что я где-то видел это. Ты же пытаешься сейчас, кому то подражать, но тебе этого делать строго нельзя.
– Я и не пытаюсь, я…
