— Это вас прислали из академии?
— Да, — стоило колдуну отойти, как я почему-то почувствовала себя неуютно.
— Молодняк, — неодобрительно мотнул батюшка головой, и длинная борода зашелестела по рясе. — Неужто нет опытных бойцов?
— Распоряжение Паламенда, — пояснил за меня вернувшийся Богдан.
— Ох, беда, беда… Я еще чем-то могу вам помочь?
Бачевский протянул руку старику, раскрыл ладонь, демонстрируя три серебряные монеты, почерневшие от времени.
— Освятите их, батюшка.
Старик спорить не стал и даже не спрашивал ничего, просто взял горсть и ушел в сторону алтаря, при этом то и дело поглаживая макушки суетливых ребятишек. Дети не понимали, что сейчас над их деревней нависла гроза, которая в любой момент может разразиться молнией.
— Ты сказал, что все уже видел, — подала я тихий голос. — Хочешь сказать, что твой дед…
— Да, — колдун застыл изваянием, и только губы его двигались, как у ожившей древней статуи, которой пришлось видеть многое. — От горя он не сдержал своего волка, и тот загрыз парня.
— Он избавил мир от убийцы, — я хотела положить свою ладонь на плечо Богдана, но вовремя опомнилась. Хотя со своей тягой к колдуну мне все сложнее было справляться. Раньше я все списывала на потребность, ведь мы должны были контактировать на тренировках. Теперь же мои руки жили своей жизнью. И я не была так наивна, чтобы не понимать, что все дело в нашей связи. Мало того, что мы стали двойкой, так и сердце больше не принадлежало мне.
— Верно. И я горжусь своим дедом… Но его поступок имел последствия, отразившиеся на всей нашей семье. Кровь дала животному силу и власть, и мой предок не смог больше вернуть себе человеческий облик. Все его существо требовало плоти… Деревня была в опасности.
— Свят Сварог, — я зажала рот ладошкой.
— Тогда мы еще не знали, что волколака не так просто убить. Точнее, первая смерть не остановит его тело…
— Держите, — нас прервал вернувшийся священник, и Богдан, забрав из его рук монеты, позволил себя перекрестить и сразу же направился к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Только вот недосказанность порождала тревогу, а вместе с ней и чувство беспомощности.
— Богдан, — окликнула я парня. — Ты должен мне все объяснить.
Бачевский остановился во дворе церкви и кинул на меня взгляд, не поддающийся описанию. В нем было столько боли, столько страдания и злости, что я даже захотела отступить на пару шагов. Но также я понимала, что сейчас мы как никогда нужны друг другу. Как единое целое. Колдун был полон решимости, но и я не собиралась сдавать своих позиций.
— Ты же понимаешь, что я не буду просто стоять в стороне?
— На самом деле я очень на это рассчитывал, — вздохнул он тяжело. — Величка…
— Замолчи! — резко оборвала колдуна. — Объясни, что нас ждет и как спасти Бояна?
Парень пару мгновений прожигал меня взглядом, а потом, хмыкнув, заговорил:
— Всего лишь нужно усмирить его, напоить святой водой и накинуть сверху покрывало из крапивы.
— Сущие пустяки, — нервно хихикнула. — А если все пойдет не по плану?
Хоть я и не желала даже думать об ином исходе, но все равно обязана была знать и темную сторону ситуации.
— В ином случае грудь волколака должен пронзить кол боярышника, и в момент смерти в пасть его необходимо запихать святые монеты. Только в этом случае можно быть уверенными, что он больше не восстанет.
— Не восстанет?
— Да, Птичка-невеличка, если не проделать всего этого, то наш волк превратиться в упыря. И тогда уже проблем мы не оберемся.
Все внутри меня похолодело от страха, однако я постаралась сохранять спокойствие. Я должна была быть сильной. Ради спасения жизни Бояна. И ради Богдана.
Вой раздался ожидаемо неожиданно. Это то самое чувство, когда ты вроде и ждешь знака, отмашки судьбы, но в то же время все равно остаешься не готов к происходящему.
— Вели, нам придется сейчас разделиться, — нехотя признался я. Мне не нравилась эта мысль, и по лицу Велички было видно, что она относится к этой идее точно так же. Только вот я был уверен, что волколак даст нам чуть больше времени.
— Почему? Я же сказала, что оставлю тебя.
— Сейчас от нас с тобой многое зависит, — подбирал я каждое слово. — Беги к деревенским бабам, пусть плетут как можно скорее. Чем быстрее они справятся, тем больше вероятность не допустить пролитой крови, понимаешь?
Величка сощурила глаза, спорить не стала. Лишь тяжело вздохнула.
— Пообещай, что с тобой ничего не случится, — тихо попросила девушка, пряча глаза. Я даже удивился. Неужто переживает? Довольство закономерно и, возможно, совсем неоправданно наполнило грудь, и я лукаво улыбнулся:
— А что может случиться с самым выдающимся колдуном академии?
Однако на Велиславу мои уловки не действовали: она осталась такой же серьезной, а губы и вовсе превратились в тонкую бледную линию.
— Пообещай, Бачевский. А иначе я потом за тобой в Навь пойду и там самолично придушу. Или еще чего похуже. Поверь, с фантазией у меня все отлично и лучшее ее в действии не проверять.
