По поводу Евангелия: "Но на свете есть очень древняя и уважаемая книга, и именно эта книга мешает этой моей вере и радости. Эта книга - Священное Писание"
В том же русле: "Если окажется, что мир и людей любит его вечный Соперник, - если это окажется так, то Бог станет для меня на пути Зла, и я выберу его Соперника"
Наконец, уже известное нам, знаменитое: "Мне кажется, моя книга "Как относиться к себе и людям: практическая психология на каждый день" - добрее и на роль Евангелия как учебника нравственности в наше время сгодилась бы гораздо больше"
Так где же правда?
В книге или в открытом письме?
Обращаться со словом нужно честно. Шутить писателю со словом опасно. Слишком высока ответственность за произнесенное, а тем паче написанное. Как говорил апостол Павел: "Слово гнило да не исходит из уст ваших". А Николай Васильевич Гоголь добавил: "Все великие воспитатели людей налагали долгое молчание именно на тех, которые владели даром слова, именно в те поры и в то время, когда больше всего хотелось им пощеголять словом и рвалась душа сказать даже много полезного людям". Можно ли сказать лучше?
Так что, Николай Иванович, не надо делать невинные глаза при виде вполне естественной реакции Православной Церкви.
А обижаться надо на самого себя.
Конечно не Хаббард, и не господин Козлов придумали метод групповой работы.
Для того, чтобы разобраться в происхождении тренингов, нам придется заглянуть аж в конец позапрошлого века, когда 2 сентября 1890 года в небольшом городе Могильно, который теперь находится на территории Польши, а тогда принадлежал Германской империи (прусская провинция Позен), в одной из 35 семей, составлявших местную еврейскую общину, родился мальчик, которому дали имя Цадек. С таким именем в Пруссии было прожить нелегко, поэтому мальчик получил и второе имя -- Курт, с которым он вошел в историю науки. В городе, нравы которого Курт Левин описывал впоследствии как "стопроцентный антисемитизм наигрубейшего сорта", у юноши не было никаких шансов на хорошее будущее, и в 1905 году семья переехала в Берлин. Курт учился во Фрайбургском университете, затем прослушал курсы в Мюнхенском университете и успел перед войной поучиться в университете Фридриха-Вильгельма в Берлине.
Из опыта своей юности Левин вынес важный урок: человек может обладать любыми достоинствами и талантами, но его судьба и мировосприятие всегда связаны с группой, к которой он принадлежит.
Другой урок Левин получил на фронтах первой мировой войны. Переносить тяжелый окопный быт молодому ученому помогала страсть к психологии. Он наблюдал, расспрашивал, анализировал, а его однополчане даже не подозревали, что являются материалом для научного исследования. Левин заметил, что восприятие окружающей обстановки у солдат на фронте отличается от восприятия людей мирного времени. То, что когда-то казалось грязной канавой, на войне превращалось в отличное укрытие, а ровная лужайка, пригодная для пикника, виделась солдатам зоной смерти. Причем новый взгляд на канавы и лужайки не был достоянием одного-двух смыслящих в тактике ефрейторов. Сознание изменилось у большой группы людей, призванных в армию и сформировавших новую общность -- фронтовики.
Вывод из этих двух уроков был вполне однозначным: взгляды человека могут измениться, если изменятся взгляды его группы. Сам Левин сформулировал свою идею так: "Обычно легче изменить индивидуумов, собранных в группу, чем изменить каждого из них в отдельности". В том, что менять индивидов необходимо, ученый не сомневался, ведь мир был так далек от идеалов гуманизма.
После войны Левин вернулся к ученым занятиям. Его главным открытием тех лет было использование психологического эксперимента на людях. Раньше считалось, что эксперимент и психология человека несовместимы.
Ведь психолог имеет дело с такими тонкими субстанциями, как душа, характер, настроение, эмоции и т. п., а такого рода явления невозможно измерить линейкой или рассмотреть под микроскопом. Лишь американские бихевиористы баловались с белыми крысами в своих лабораториях, да Алексей Романович Лурия разрабатывал прообраз детектора лжи.
Левин разработал метод, напоминающий проделки современных шутников со скрытой камерой. В одном из таких экспериментов ничего не подозревающего испытуемого заводили в комнату, где на столе лежали книга, письмо в распечатанном конверте, карандаш, колокольчик и другие мелкие предметы. Затем человека под благовидным предлогом оставляли одного. Естественно, за испытуемым наблюдали.
Оставленные в одиночестве испытуемые оказывались в замешательстве и начинали непроизвольно производить какие-то действия с оставленными предметами. В колокольчик звонили все без исключения.
