Может, Обигарм и считался центром цивилизации, но разве что по сравнению с другим поселком, Калаихумом, через который проехали вообще без остановки. Калаихум был просто кишлаком – таким же, как кишлаки на окраинах Сталинабада: глинобитные домики и заборы, чисто выметенные и политые водой дворы с увитыми виноградом навесами и невысокими деревянными помостами – суфами – посередине.
Базой геологоразведочной партии был другой поселок; о нем рассказал Василию лысый особист во время последнего инструктажа в первом отделе. Вместо названия этот поселок имел номер, и ни на одной карте местности он обозначен не был. Ну, разве что на какой-нибудь специальной, секретной. Работали в нем заключенные, и это было Василию тягостно: он помнил, что говорил отец про женщин, похожих на его маму, которых он видел в таких вот зэковских поселках по всей стране. Утешало лишь то, что работать предстояло все-таки не на базе, а в горах.
Вечер начался в горах так быстро, словно они просто провалились во тьму. Только что солнце сияло горячим расплавленным пятном в пронзительно-синем небе, и жара была такой осязаемой, что, казалось, текла по спине и груди вместе с потом, – и вдруг солнце исчезло, и небо стало темно-синим, и прекрасные, несмотря на целодневную жару, горы слились с этим небом.
Василий немного опасался: сможет ли шофер вести машину в темноте по горной дороге? Но тот так лихо крутил баранку и так беззаботно пел что-то по-таджикски, не умолкая даже на крутых поворотах, что он перестал об этом думать.
Когда за очередным поворотом машина вдруг остановилась, Василий решил, что в ней наконец что-нибудь сломалось: невозможно было поверить, что она доедет до места невредимой, так она была стара и ненадежна.
– Что случилось, Ватан? – спросил он. – Может, помочь?
– Приехали на твой база! – широко улыбнулся Ватан.
– Где? – удивился Василий, распахивая дверцу кабины. – Какая же здесь база – одни горы!
– На база пешком надо идти, – объяснил Ватан. – Машина не дойдет, только ишак дойдет. Ишак нет, пойдем пешком. Я Калаихум родился, все тут знаю – доведу. Один час дойдем. Сейчас машина в дырка поставлю, и идем.
Василий вышел из машины и дождался, пока Ватан загонит грузовик «в дырку» – расщелину между скалами.
– Как же туда остальные ходят? – спросил он. – И ведь там много людей работает – продукты нужны, вообще все… Неужели на руках носят?
– Сначала на машины, потом на ишаки привозят, – объяснил Ватан. – Два раза в год или три привозят. Геологам тоже все привозят. Если начальству надо – еще раз на ишак привозят. А люди там работает, ничего не надо, – махнул рукой он. – Враг народа!
Василий впервые оказался в таких горах – настоящих, огромных, каких-то… всепоглощающих. Конечно, и Сталинабад был окружен горами, они начинались прямо за городской чертой. Но те горы, хотя и были тоже Памиром, больше напоминали высокие холмы. Эти же поражали воображение своей необъяснимостью. При взгляде на них было как-то понятно, что они появились одновременно с Землей и с тех пор нисколько не изменились.
Ватан больше не пел. Они шли вверх, но при этом словно не поднимались, а, наоборот, погружались в глубокую тишину. Где-то шумела река, но и шум был здесь не шумом, а частью тишины. В этом шуме Василий слышал тревогу и одновременно – обещание счастья, которое как-то было с этой тревогой связано. И сердце у него замирало без всяких на то причин.
– Уже пришли, товарищ Ермолов, – сказал Ватан примерно через час пути по узкой горной тропе. – Сейчас осторожно надо – охрана остановит, надо сказать, геолог на работа пришел. Я за тебя скажу. На русский скажу, – пояснил он. – Охрана весь русский, таджицкий не понимает.
– Так, может, лучше я скажу? – предложил Василий.
– Ты потом скажешь, когда поселок придешь. Тут я скажу – лучше умею. А то застреляет охрана!
И он рассмеялся с той же беззаботностью, с какой пел на крутых поворотах горной дороги.
Вряд ли те слова, которые Ватан прокричал в ответ на неожиданное: «Стой, кто идет!» – можно было с уверенностью считать русскими словами. Василий, во всяком случае, их не понял. Но, видно, Ватан действительно лучше разбирался в здешних порядках – или, вернее, его здесь просто знали.
– А, Бабакулов! – раздалось из темноты. – Кого ведешь?
– Ермолов Василий Константинович, – ответил Василий. – Прибыл по назначению в геологоразведочную партию номер…
– Геолог? Ну, иди к своему начальству, раз геолог. Заодно и к нашему загляни, доложись по форме. А то мало ли, – произнес его невидимый собеседник. – Ватан, курево привез?
