Раз началось надежное возмущение в городе или в деревнях, партия должна поддержать его своими силами, внести в него свои требования, вызвать подобные же волнения в других местах, где только возможно; должна объединить эти волнения в одно общее восстание и расширить его на всю Россию. Одновременно нужно расстроить правительство, уничтожить крупных чиновников его (чем крупнее, тем лучше), как гражданских, так и военных; нужно перетянуть войско на сторону народа, распустить его и заменить народным ополчением из крестьян, рабочих, бывших солдат и всех честных граждан.
Для успеха крайне важно овладеть крупнейшими городами и удержать их за собою. С этой целью восставший народ немедленно по очищении города от врага должен избрать свое Временное правительство из рабочих или лиц, известных своею преданностью народному делу. Временное правительство, опираясь на ополчение, обороняет город от врагов и всячески помогает восстанию в других местах, объединяет и направляет восставших. Рабочие зорко следят за Временным правительством и заставляют его действовать в пользу народа.
Когда восстание одержит победу по всей стране, когда земля, фабрики и заводы перейдут в руки народа, а в селах, городах и областях установится выборное народное управление, когда в государстве не будет иной военной силы, кроме ополчения, тогда немедленно народ посылает своих представителей в (Союзное правительство) Учредительное собрание, которое, упразднив Временное правительство, утверждает народные завоевания и устанавливает порядок общесоюзный. Представители действуют по точной инструкции, какую дадут им избиратели.
Вот общий план деятельности партии во время переворота.
Может быть, однако, и другой случай.
Если бы правительство из боязни общего бунта решилось сделать обществу кое-какие уступки, т. е. дать
Напирая таким образом постоянно на правительство, набираясь сил в борьбе с ним, партия «Народной воли» выжидает лишь удобного момента, когда старый, негодный порядок окажется неспособным противостоять требованиям народа, и совершает переворот с полной надеждой на успех.
[…] III. Прием и выход.
1. Прежде поступления нового члена вопрос о его приеме должен быть решен всеми членами дружины единогласно.
Вступающему предъявляются следующие требования:
а) знакомство и искренняя преданность задачам партии; б) решимость отдать все свои силы на служение делу освобождения народа; в) обещание исполнять требования устава; г) такое личное поведение, которое не вредило бы ни репутации партии, ни интересам своей дружины; д) желание и умение скрывать то, что может провалить дружину, например практические дела, имена и квартиры членов и т. д.; е) обещание вести себя перед властями в случае ареста с достоинством, не вредя своими показаниями товарищам; при аресте с несомненными доказательствами виновности обещание отказаться от дачи каких бы то ни было показаний; ж) доверие к товарищам, дружеские отношения к ним, единодушие и согласие с товарищами в частной жизни; з) обещание подчиняться решению большинства в делах своей дружины, и к) распоряжениям Центральной группы.
Без разрешения дружины ни один член не имеет права оставить ее; выход возможен в двух случаях: а) Центральная группа может дать члену поручение, обусловленное выходом из дружины; б) если дружина узнает, что член не годен почему-нибудь для дела, она имеет право выделить этого члена навсегда или на время…
[…] VI. Меры в случае неисполнения устава.
Намеренному шпиону – смерть! О нем дается знать Центральной группе и кружкам дружины.
Член, разглашающий тайны дружины, ведущий себя так, что может, хотя и не умышленно, повредить товарищам и доброй славе партии, подвергается тому наказанию, какое наложит на него Центральная группа.
Из показаний (22 апреля 1881 г.)
В 1870 году я был взят моим родным дядей из деревни, пожелавшим меня взять для того, чтоб дать мне возможность получить образование. Взявши меня 9 лет от роду, босоногого, почти что в одной рубашке, он увез меня с собой на место своей служебной деятельности, в Турцию, в Константинополь, где занимал довольно видное место при русском посольстве. Преобразив меня из дикаря, хотя внешним видом, в так называемого мальчика порядочного общества, он стал исправлять мой малороссийский акцент в русский и вместе с тем выучил меня читать и писать. Обратив меня в благовоспитанного ребенка с более или менее порядочными манерами, он ввел меня в общество детей русских семейств. […]
