Так называемую террористическую деятельность в этот момент моей деятельности (с начала 1880 г. до мая этого же года) я безусловно отрицал, хотя среди рабочих замечалась сильная склонность к подобного рода деятельности. […] В конце мая 1880 г. я познакомился с некоторыми из членов партии «Черного передела». Познакомившись с ними, я заметил, что мои убеждения близко сходятся со взглядами их партии. Результатом этого знакомства оказалось следующее: они (чернопередельцы) обещались мне помогать в моих занятиях с рабочими материально и нравственно, т. е. знакомить меня с людьми, которые могли бы заниматься с рабочими, давать материальные средства для моего собственного пользования, а также и для вспомоществования рабочих, снабжать меня книгами легальными и нелегальными. В это время у чернопередельцев велись переговоры с народовольцами по поводу соглашения о деятельности среди рабочих; на эти переговоры чернопередельцы пригласили меня, как человека, знающего рабочего не по книжкам, а по собственному непосредственному изучению. Поводом к этим переговорам, как я узнал потом, послужило следующее обстоятельство: чернопередельцы завели знакомство с одним кружком рабочих, с этим же кружком познакомились и народовольцы. Тут явился следующий вопрос: «Кому же с этим кружком заниматься?» Ни чернопередельцы, ни народовольцы отступить не хотели; совместной деятельности, благодаря различной теоретической постановке вопроса о революционной деятельности, не могло быть. […]
В конце июля или начале августа (хорошо не помню) чернопередельцы снова столкнулись с народовольцами на практической почве, опять началась прежняя канитель о возможном соглашении деятельности среди рабочих. В этих переговорах я снова принял участие. Переговоры эти тянулись около месяца, хотя результатов никаких не являлось и не предвиделось в смысле соглашения. Наконец, народовольцы представили нам свою программу (вновь ими выработанную), впоследствии напечатанную, как «Программу рабочих, членов партии “Народной воли”». Программа эта значительно отличалась от прежней программы партии «Народной воли». Для меня же эта программа хотя и не была вполне удобна для соглашения, но при известных толкованиях с их стороны (народовольцев) я мог согласиться вести с ними совместную деятельность, которая бы выражалась в том, чтобы я знакомил рекомендуемых народовольцами интеллигентных лиц со своими рабочими с той целью, чтобы они занимались с рабочими различными науками; в свою очередь и народовольцы обещали меня познакомить, так сказать, с их рабочими, затем помогать взаимно книгами, средствами…
Из воспоминаний о пропагандистской деятельности народовольческой группы в Москве
[…] Еще в 80-м году рабочее дело велось народовольцами в Петербурге, Одессе, Киеве, Харькове, Саратове, а в конце 80-гo начало оно зарождаться и в Москве. Руководителем всей вообще народовольческой деятельности в Москве был в то время Петр Абрамович Теллалов*, известный в кружках под именем «Петра Николаевича». Для пропаганды в разных слоях интеллигентного населения в Москве уже раньше существовала «Городская группа», в ведении которой состояло несколько групп и кружков, преимущественно студенческих. Для организации рабочих решено было образовать совершенно независимую от Городской, «Рабочую группу», частью из местных, частью из приезжих пропагандистов, которых П. А. вызвал в Москву с этой целью. Таким образом, в начале 81-го года прибыли из Петербурга занимавшиеся раньше с тамошними рабочими, но затем вынужденные перейти на нелегальное положение: студент Технологического Института А. С. Борейша* и некто Крылов*, крестьянин по происхождению, сектант по вероисповеданию, в ранней молодости служивший приказчиком, а в последнее время занимавший положение управляющего каким-то домом в Петербурге. Помимо пропаганды среди рабочих, Крылов имел в виду особую задачу: революционизирование раскольничьего населения в Москве и на своей родине – во Владимирской губернии. С этой целью, не ограничиваясь личными сношениями с московскими сектантами, Крылов (он же Воскресенский, он же Феофан), написал целое послание, в котором пытался обосновать социализм на Евангелии и побудить последователей разных сект объединиться в «Христианское Братство», представлявшее по идее автора нечто среднее между сектой и теперешним Крестьянским Союзом. В позднейшее время Феофан не прерывал своих сношений с раскольничьим миром и настойчиво предлагал Рабочей группе отпечатать его послание и распространить его в Москве и в провинции, но группа отклонила это предложение, главным образом, ввиду чисто литературных недостатков послания. […]
