Фрагмент рукописи М. Гефтера «Заметки к проспекту»
<p>Эпилог</p><p>Завещание Александра Михайлова (16 февраля 1882 г.)</p>Завещаю вам, братья, не расходовать сил для нас, но беречь их от всякой бесплодной гибели и употреблять их только в прямом стремлении к цели.
Завещаю вам, братья, любите и цените моего милого друга, а вашу сестру и товарища, как любили меня.
Завещаю вам, братья, беречь и ценить нашего доброго Старика[476], нашу лучшую умственную силу. Он не должен участвовать в практических предприятиях – он к ним не способен. Вам надо сознавать это, а ему не следует себя обманывать.
Завещаю вам, братья, издать постановления И[сполнительного] К[омитета] от приговора А[лександру II] до объявления о нашей смерти включительно (т. е., от 26 августа 1879 года до марта 1882 года). При них приложите краткую историю деятельности организации и краткие биографии погибших членов ее.
Завещаю вам, братья, не посылайте слишком молодых людей в борьбу на смерть. Давайте окрепнуть их характерам, давайте время развить им все духовные силы.
Завещаю вам, братья, однообразную форму дачи показаний до суда, причем рекомендую отказываться от всяких объяснений на дознании, как бы ясны оговоры или сыскные сведения ни были. Это избавит вас от многих ошибок.
Завещаю вам, братья, еще на воле установить знакомства с родственниками один другого, чтобы в случае ареста и заключения вы могли поддерживать какие-либо отношения с оторванным товарищем. Этот прием в прямых ваших интересах. Он сохранит во многих случаях достоинство партии на суде. При закрытых судах, думаю, нет нужды отказываться от защитников.
Завещаю вам, братья, контролировать один другого во всякой практической деятельности, во всех мелочах, в образе жизни. Это спасет нас от неизбежных для каждого отдельного человека, но гибельных для всей организации ошибок. Надо, чтобы контроль вошел в сознание и принцип, чтобы он перестал быть обидным, чтобы личное самолюбие замолкло перед требованиями разума. Необходимо знать всем ближайшим товарищам, как человек живет, что он носит с собой, как записывает и что записывает, насколько он осторожен, наблюдателен, находчив. Изучайте друг друга. В этом сила, в этом совершенство отправлений организации.
Завещаю вам, братья, установить строжайшие сигнальные правила, которые спасали бы вас от повальных погромов.
Завещаю вам, братья, заботиться о нравственной удовлетворенности каждого члена организации. Это сохранит между вами мир и любовь. Это сделает каждого из вас счастливым, сделает навсегда памятными дни, проведенные в вашем обществе.
Затем целую вас всех, дорогие братья, милые сестры, целую всех по одному и крепко, крепко прижимаю к груди, которая полна желаний, страстью, воодушевляющими и вас. Простите, не поминайте лихом. Если я делал кому-либо неприятное, то верьте, не из личных побуждений, а единственно из своеобразного понимания нашей общей пользы и из свойственной характеру настойчивости.
Итак, прощайте, дорогие! Весь и до конца ваш
Александр Михайлов<p>Приложения</p><p>Михаил Гефтер. Заметки к проспекту (1977 г.)</p>Закончен труд, завещанный… если бы только от Бога, то можно бы не спешить, вкушая прелести вхождения (в какой уж раз? Может – в последний?..) – вхождения в эпоху, интересней, неповторимее и трагичнее которой сыщешь ли, то есть найти можно более результативные (победа!) и более трагические (эти и мы видели), но что бы и то, и другое, и третье вместе и чтобы всё – интересное, неповторимое, трагическое – так отпечатывалось в людях, чеканя характеры и сокрушая судьбы, да и не просто отпечатывалось, точнее: фокусировалось в людях (тип исторического движения = типу исторического человека), такое бывает не часто. Добавим: история-то не «вытанцовывалась», а человек исторический формировался, самоутверждался действием – и на этом перепаде, разломе начинается… что именно начинается? Еще не знаем. Может быть то, что было – это только начало начала или начало конца…
