Антошка начал сомневаться. Он снова встал на четвереньки и делал сейчас неуверенные шаги то вперед, то назад, топчась на месте. Наконец желание спокойствия и комфорта взяли верх рад опасениями и страхом, и мальчик медленно пополз к женщине. Антошка приближался к ней и вспоминал свою маму. Она вот так же улыбалась ему и звала на ручки, когда он был совсем маленький. Он уже с трудом вспоминал ее черты лица, да и как ему было их запомнить. То он был слишком мал, то ужасный вечер, когда он чуть не погиб, стер последние воспоминания. У ребенка не было изображения матери, поэтому она оставалась в его памяти всего лишь мягкой и теплой фигурой, которая заключит тебя в объятия и спасет от боли, страха и злобы других людей.
Антошка доверчиво подполз к Даше и прямо перед ней встал на две ноги. Мальчик сутулился, было видно, что это дня него непривычная поза, но все же более старые воспоминания заставили его встать на ноги и обнять женщину за шею. Даша тут же заключила ребенка в объятия в ответ и заплакала.
Антошка доверчиво прижимался к незнакомой женщине и вдруг сказал ей на ушко:
– Не плачь, мама… – Голос ребенка был тихим и хриплым.
Даша замерла на месте, не понимая, как на это реагировать. Ей стало не по себе, ведь это словно ее ребенок позвал тихим голосом с того света. На секунду в ней появилось желание отстраниться от этого странного ребенка, но она тут же взяла себя в руки и отогнала прочь дурные воспоминания. Это происходит с ней здесь, сейчас, у нее в руках маленький мальчик, которого они с мужем спасли от смерти. Конечно же она напоминает ему единственного родного человека.
– Ты… мама… – запинаясь и словно подбирая слова, продолжил говорить мальчик. – Ты как мама. Похожа.
Даша разомкнула свои объятия и взяла мальчика на руки. Она видела, что он ей доверяет, поэтому она аккуратно поднялась с пола, держа малыша. Даша подошла к постели и положила его, затем накрыла оставшейся простыней. Поднимать одеяло с пола она не стала – зачем прикрывать мальчика грязной вещью? Она села рядом с ним на краешек кровати, погладила Антошку по голове и спросила:
– Ты хочешь уйти отсюда со мной?
Мальчик согласно кивнул.
– Ты мне доверяешь?
Антошка насупил бровки, не понимая, что ему говорят. Тогда Даша показала на себя пальцем и переспросила:
– Я – друг?
Антошка даже сумел улыбнуться совсем по-человечески и начал согласно кивать головой. «Друг», – повторил он вслед за Дашей и снова начал кашлять. Женщине необходимо было расположить мальчика к лечению. Она понимала, что он будет бояться уколов, но ничего нельзя было поделать – его болезнь была слишком серьезной, чтобы оставить ее на самотек.
– Антошка, тебе никто не причинит здесь вреда. Те люди, – она снова показала на окно, – добрые. Они громкие и большие. – Мальчик согласно кивнул и попытался изобразить, как на него кто-то замахивается, сжимая в руках дубинку. Даша погладила мальчика по руке, потому что ее попытка погладить его по голове могла его испугать. – Они добрые, они хотят тебя вылечить. Тебе больно? – Антошка снова кивнул. – Они помогут убрать боль. Я – друг, они – друзья. Отдохни, малыш. – Даша медленно стала наклоняться к Антошке, ребенок инстинктивно вжался в постель, но женщина все же успела поцеловать его в лобик.
Антошка смотрел на Дашу выпученными от удивления глазами, но больше не вжимался в кровать. Она еще раз погладила его по голове, сказала: «Спи» – и вышла из палаты.
К удивлению ее собственного мужа и двух врачей, ребенок послушался и остался лежать в кровати. Его глаза медленно закрылись, и он уснул.
– Вот видите, – тихо сказала Даша. – На самом деле он много чего умеет. Доброе обращение и жизнь в нормальной человеческой квартире быстро вернут ему человеческий облик.
– Отлично, – ответил доктор. – Забирайте его хоть завтра. Лишь бы никто ничего не узнал о необычном случае. – Он хотел сказать это тихо в сторону, но Даша услышала его и удивленно посмотрела ему прямо в глаза. – Вы ведь понимаете, что лишнее внимание общественности к необычному ребенку пойдет ему только во вред, – тут же оправдался врач, и Даша согласно кивнула.
После этого Гуркины весь день провели в больнице. Даша снова возвращалась в палату Антошки вместе с медсестрой, которая делала мальчику уколы, а Даша в это время держала его за руку и вела одобряющие беседы. Звук ее голоса успокаивал маленького Антошку, и он даже перестал бояться людей. К тому же в большинстве своем они не казались ему неотвратимой угрозой. Многие люди в Агаповке хорошо относились к «песику», только некоторые могли накричать или стукнуть, да и то в крайних случаях. Поэтому мальчик боялся лишь громких звуков и резких движений, но не всех людей подряд.
