Управляющий издал суховатый смешок.
- Разумеется. - Потом, немного бледный, но решительный, поднял глаза.
- А я? - сказал он.
- Вы останетесь управляющим, - отвечал Антони. - Я решил это уже некоторое время назад. Я вижу, что вы - джентльмен.
- Вы первый, кто мне это говорит! - воскликнул метис, наклоняясь вперед и глядя Антони в лицо. - Я этого не забуду!
Антони вышел на палубу, оставив Фердинандо беседовать с братом Франсуа. Он мысленно похвалил Хуана, который щедро накормил двух молодых негров, прибывших вместе с управляющим. Они сидели на корточках возле камбуза и ели рис из котла собственным роговыми ложками, которые обычно носили в волосах. Они улыбнулись Антони, он кивнул. Неплохое подкрепление! Теперь соотношение с противником - один к двум.
Ночь прошла относительно спокойно. Али-Бонго сменил Хуана на вахте. Управляющий рассказал много полезного. Он и впрямь оказался ценным человеком. Да, он родился здесь, в Бангаланге. Его отец был капитаном у старого сеньора Гальего. "Он был дворянин, сеньор, кастилец". О матери Фердинандо не упоминал, о сестре тоже. Антони дивился, что тот ничуть не встревожен. Будь это сестра Антони, например... или метису просто все равно? Луна встала очень поздно, красная и воспаленная за окутавшим деревья маревом. Стаи обезьян выли и ревели всю ночь. В Бангаланге неутомимые тамтамщики снова сменили ритм. Ах, эти барабаны! На берегу по-прежнему ничего не происходило, только светились окна в хозяйском доме, да временами слышались пьяные выкрики. Загоны оставались темными и молчаливыми.
Антони сходил вниз, принес Фердинандо плащ и одеяло. От реки тянуло промозглой сыростью, она проникала в легкие. Фердинандо упомянул малярию. "Вы вероятно, умрете от нее, сеньор. Все приезжие умирают, рано или поздно. Чувствуете запах леса? Я чувствую, только когда вспоминаю. Эти испарения проникают в кости. Очень странный год: дождей все нет и нет. Обычно льет по неделе кряду.
- Но вы-то выжили, - пробормотал Антони.
- Ах, я иное дело. Примесь... - Фердинандо скусил кончик новой сигары. Ему очень нравился свежий гаванский табак.
Антони тоже медленно затянулся. Табак не давал заснуть, и в то же время успокаивал. Откинувшись на стуле и закуривая четвертую сигару, он понял, как пристрастился к табаку. Здесь, похоже, это пристрастие станет еще сильнее. Здесь нельзя не курить. Немного коньяка тоже помогает - в такую ночь. Один-два глотка, разумеется, не больше. Он передал фляжку Фердинандо. Тот отхлебнул.
Брат Франсуа вышел на палубу с фонарем и полез в кубрик. Он пробыл там довольно долго. Потом опять прошел на корму.
- Идем, - сказал он, освещая фонарем задремавших Антони и Фердинандо. - Я хочу кое-что вам показать. - Нет, вам, сын мой.
Он жестом показал Фердинандо оставаться на месте. Антони пошел за братом Франсуа в кубрик. Монах нес фонарь.
Кто-то лежал на койке. Кровь на простынях была странная, фиолетово-багровая, почти черная, и отсвечивала. Еще страннее было, что волосы на голове по-прежнему темные, курчавые. Они как бы жили сами по себе. Лицо было такое мертвое повернутое к стене, пепельно-серое. Это был один из старейших матросов, однако сейчас на лице его было выражение почти детское. И при этом какое-то обезьянье. Нужна была жизнь, чтобы сделать его переносимым. Замерзший и не вполне проснувшийся, Антони испытал внезапный страх, отвращение перед бренностью.
- Кто это сделал? - спрашивал голос. - На самом деле это вы - такой, как вы. То же может случиться с вами. Бегите! Вас настигнет его судьба. Страшитесь! - и все время Антони знал, как ни пытался себя разубедить, что виноват. Мозг поспешил на выручку и стал показывать ему карту, нарисованную вытекшей кровью. Вот острова Зеленого Мыса, чуть восточнее большого фиолетового пятна. Пожалуй, слишком сердцеобразно для Африки, не совсем, природа редко... Фонарь качнулся, и тень закрыла спящего. Антони увидел, что брат Франсуа на него смотрит.
- Один из матросов, - машинально произнес он. - Не знаю. Наверно, они его бросили. Похоже, он был еще жив. Они должны были... Ко всем чертям! Вы считаете, что я виноват? - дозрел он до ответа. Взгляд священника подтверждал догадку. Брат Франсуа молчал...
- Ладно, а что я мог? Вы знаете обстоятельства. Я что, должен был ждать, пока они нас перебьют? А? - Он разозлился и в то же время расстроился.
- Чего вы добиваетесь? - спросил брат Франсуа.
- Я должен получить долг, - буркнул Антони. - Три корабля с товаром были...
- Взгляните на вексель, - сказал священник. Он поднял фонарь, чтобы снова осветить койку. С минуту они стояли молча. Фонарь потрескивал.
- Что проку об этом говорить! - сказал Антони и двинулся на палубу. Брат Франсуа его раздражал. Пусть похоронит мертвеца! Немедленно! Зачем оставлять напоминание? Антони разбудил Али-Бонго и объяснил, что делать. "Два ядра, парусина... Пока не рассвело". - Он был рад снова оказаться на палубе.
С берега доносились крики. Антони повернулся туда.
