Само собой, были первые тревожные месяцы, когда он не знал, будут ли корабли вообще заходить в факторию Гальего. Старый Монго Том, разумеется, задал хлопот. Благодарение небесам, он больше не лезет кусаться, старый пес. Присмирел, надо надеяться, навсегда. С точки зрения практической вся обширная местность, на которую Антони глядел, от веранды нового хозяйского дома до полей Монго Тома в шести милях на другом краю заводи, была... ну, скажем, была "Землей Адверса". Да, в целом, многое сделано с того дня, когда "Ариостатика" вошла сюда три года назад - очень многое!
Антони откинулся в широком плетеном кресле и бросил на пол шляпу из пальмовых листьев. День жаркий, а он уже объехал всю плантацию. До осенних дождей два месяца, все пересохло, но это в порядке вещей. Кроме того, он проводит орошение. Теперь помыться и выпить - или просто выпить. Чего ждать? В любом случае, слуги, привезенные с Кубы, обленились. Им нужна хозяйка.
- Чича!
- Си, си, сеньор.
- Рома и лимонов!
- Си, си.
Вполне в духе Чибо прислать ему девушку. Что ж, Карло может себе это позволить. Он получает долю от каждого рейса. Четырнадцать кораблей за три года! И пятнадцатый качается на якоре в заводи. "Ла Фортуна", впервые в невольничьем промысле. Надо полагать, Чибо не забыл прислать меновой товар. Скоро, несмотря на близость дождей, придет караван, а на складе пусто. И в загонах ни одного раба, у Монго Тома всего человек пятьдесят, все старики и старухи. Ближайшая окрестность истощилась.
Антони зажег свежую гаванскую сигару, доставленную "Ла Фортуной". Хороший табак! Здешняя плесень портит сигары. Дым ровной струйкой плыл к потолку. Еще час до морского бриза. Ветер меняется через двадцать минут после захода солнца, минута в минуту. Черт, как же он все тут знает: смену времен года, облака, ветры; их ритм; их вид, даже запах!
Через несколько недель безоблачное небо подернется дымкой. Речной туман уже и сейчас сгущается по ночам. Потом день ото дня облака будут громоздиться все выше, превратятся в горы и обрывы, уходящие в невероятную высь, так что голова закружится на них смотреть. Тогда наступит пора неописуемых закатов. По ночам будут сверкать зарницы, рокотать далекие раскаты грома. Потом ночи и дни громовой канонады, и, наконец, облака сойдутся борт к борту, чтобы обменяться залпами. Они затянут небо сплошной серой пеленой, упадет несколько капель, и - словно наверху вытащили затычки - зарядит на месяца. И не по каплям. Три месяца кряду будут хлестать косые струи, словно каждая бьет из отдельной дыры в небесах.
Однако этот дождливый сезон - первый дождливый сезон в новом доме - будет легче пережить. Можно даже сказать, это будет приятный перерыв в постоянных облавах на людей. Время разобраться с делами, подбить счета, продумать планы на будущий год.
У него будет время, чтобы посвятить себя Нелете! Хватит встречаться тайком, щадя гордость Фердинандо! Этот метис! Как и его сестра, впрочем! И что с того? Нет, они будут жить вместе, под одной крышей. Пусть брат Франсуа делает печальное лицо, если желает. Нелета будет домоправительницей. Домоправительницей! Он улыбнулся, уносясь вдаль приятными мыслями.
Не может же Фердинандо рассчитывать, что он на ней женится. Жениться на ней? Антони рассмеялся.
Фердинандо и так слишком хорошо устроился. Антони жалел, что установил ему подушную оплату за каждый рейс. Довольно и того, что он управляющий всей фактории, а его сестра - хозяйка большого дома на холме. И зря он так долго валял дурака, не забирал ее от брата. К чему было столько притворяться? Пусть живет с ним. Он здесь хозяин. Хозяин. Богатый человек! Подумать только, всего три года назад он думал, как получить долг для мистера Бонифедера, а теперь...
Он окинул взором плантацию, разбитую у подножия дома.
Он построил свой "замок" почти на вершине склона. Тень от холма давала по утрам два лишних часа прохлады. Все, что он посадил, растет: кофе, ряды маниоки, маис, сорго, ямс, какао и рис; тыквы большие и тыквы-горлянки, капуста, сладкий картофель, окра. Все плодоносит, почти не требуя ухода. На следующий год он расширит посевы, посадит индиго, хлопок, сахарный тростник, имбирь; еще маниоки, чтобы кормить всю факторию. Потребуются дополнительные работники в поля, но он не станет больше отправлять в Гавану каждого мужчину, женщину и ребенка, которых пригоняют караванщики.
Нет, теперь можно диктовать свои условия. Его фактория станет постоянной и сама будет себя обеспечивать. Если по какой-нибудь причине связь с Кубой прервется, он сумеет прожить независимо. Человек двадцать для работы в поле, десять фулахов гарнизон, еще пяток вышколенных слуг. В этом году он закончит строительство частокола. Внушительный полукруглый забор уже стоит перед факторией - это была непростая работа, десятифутовые бревна доставляли к реке из крокодильей речушки за холмом. Когда прибудет следующая партия невольников, он поставит частокол и со стороны речушки. Нынешний колючий плетень хорош только против шимпанзе.
