- Обещайте, что не забудете меня, Долорес. Если я никогда не увижу вас, если вы услышите, что я пропал без вести, если вы выйдете замуж и я никогда больше не смогу с вами говорить, вы не забудете, что мы любим друг друга? Если наши губы никогда не смогут этого произнести, мы все равно будем знать. Скажите, что, если я когда-нибудь вернусь, вы будете здесь. - Он жарко поцеловал ее в губы.
- Если вернетесь, - отвечала она, глядя на него с обреченной покорностью любви. Она прижалась лицом к его груди. - Если когда-нибудь вернетесь.
Они стояли, приникнув друг к другу, разделенные холодной чугунной решеткой.
- Ах, я боюсь, - прошептала она, - боюсь, что всегда будет так. - Она коснулась решетки. Он поймал ее руки, прижал к губам.
У фонтана предостерегающе свистнули.
- Вам пора! - Она оттолкнула его.
- Долорес! Мы можем никогда больше не увидеться!
- Нет, нет, - воскликнула она. - Сердце мое вернется ко мне!
Ключ заскрипел в замке. Решетка распахнулась, Долорес оказалась в его объятиях. На секунду мир умер для них совершенно. Они бросили его, чтоб укрыться друг у друга на груди.
Заливистый свист Хуана воскресил время. Они стояли, свист отдавался в их ушах - пронзительный рок! Антони что-то выкрикнул, не желая смиряться. "Ш-ш", - сказала она, поцеловала его и вырвалась. Решетка тихо затворилась, Антони остался один. Когда он бросился на решетку, Долорес за ней уже не было.
- Сеньор, - позвал испуганный голос Хуана. - Сеньор!
Антони застонал.
- Губернатор дважды посылал за вами. Сейчас он спустится сам. Поторопитесь.
Они бегом бросились к фонтану. Кто-то сидел на скамье и курил. К огромному облегчению Антони это оказался не губернатор, а дон Хесус.
- Его Превосходительство подписал бумаги и ждет вас, - мрачно сказал полицейский. - Надеюсь, вы сумеете объяснить ему свое появление в саду? Моя обязанность следить, чтобы сюда не проник никто, даже особы, пользующиеся расположением Его Превосходительства! - Дон Хесус был сердит и глядел подозрительно, особенно на Хуана.
- Всю ответственность я беру на себя, - поспешил заверить Антони. - Поскольку я отбываю немедленно, Его Превосходительство оказал мне сегодня исключительную милость. На то есть важные причины. Без сомнения, дон Хесус, как галантный кабальеро, вы не потребуете, чтобы я объяснил!
Дон Хесус поклонился немного холодно, однако сумел изобразить улыбку.
- Позвольте поздравить вас с замечательно красивым голосом. - Он явно чего-то недопонимал. Они вместе поднялись по ступеням, Хуан следом. Вдруг, по направлению, которое выбрал дон Хесус, Антони стало ясно, что тот не знает о потайной лестнице.
"Вот почему он так рассержен и смущен", - думал Антони, когда они шли к главным воротам. Команданте сурово глянул на часового.
- Клянусь честью, ваш человек не имеет ничего общего с моим проникновением в сад, - сказал Антони. - Пусть вас это не тревожит.
Дон Хесус немного повеселел и кивнул.
- Что ж, - сказал он, - сеньор, я буду ждать вас здесь. Нам уже пора быть в доке.
Антони принял бумаги у дона Эстебана. Тот держался чуть более почтительно, чем прежде.
- Его Превосходительство просил меня пожелать вам, - он педантично прочел по бумажке, - чтобы вам повсюду сопутствовали удача и расположение, которые вы обрели в Гаване.
- Передайте Его Превосходительству мою глубочайшую признательность и заверения в моей полнейшей преданности, сказал Антони. Чинный маленький испанец записал это на бумажке. Потом вручил Антони документы, принял расписку и поклонился.
- Buenas noches, senor.
- Buenas noches.
Через минуту Антони уже несся по дороге к городу бок о бок с доном Хесусом. Хуан сидел на козлах. Луна клонилась к западу. Было уже больше трех часов пополуночи, когда лошадиные копыта гулко застучали под древними каменными сводами Маэстрансы.
Дон Хесус был человек прозаичный. Несколькими часами раньше он арестовал брата Франсуа в Регле, испытав при этом не больше угрызений, чем садовник, который снимает с цветка улитку. Он был баск, и случись другому европейцу увидеть, что творится в его голове, он бы подивился прямолинейности открытого дону Хесусу мира. Именно поэтому он и был образцовый полицейский. Его поведение всегда было почти безупречно. Он все принимал "как есть". Будь он наделен хоть крупицей воображения, из него мог бы получиться диктатор. Но, будучи начисто лишен этого качества, он оставался команданте полиции под началом генерала Лас-Касаса. По этой же причине любая непредвиденность повергала его в полнейшее недоумение. Почему например, отец Траян, мирный приходский священник, отколотил обломком весла четырех лучших полицейских, когда те забирали брата Франсуа из его сада? И почему брат Франсуа вырвал из рук отца Траяна весло и бросил на землю? Как глупо! Он безуспешно раздумывал об этом по дороге из Лос-Молиноса, сидя рядом с молодым сеньором, которые прошел в сад, по всей видимости, через стену. Странная ночь. Уж побыстрее бы она кончалась. Губернатор над ним, похоже, посмеялся - quien sabe? и даже дону Хесусу заброшенные доки Маэнстрансы в свете садящейся луны виделись немного утомленными.
