Vermeulen el al. 2000 — Immigrant Integration: The Dutch Case / Ed. H. Vermeulen, R. Penninx. Amsterdam, 2000.
Vermeulen el al. 2002 — Tales from Academia / Ed. H. Vermeulen, J. Kommers. Nijmegen, 2002.
Vermeulen el al. 2003 — Multiculturalisme in Canada, Australië en de Verenigde Staten: ideologie en beleid, 1950–2000 / Ed. H. Vermeulen, B. Slijper. Amsterdam, 2003.
Warmenhoven 1977 — Warmenhoven A. J. J. De opleiding van Nederlandse bestuursambtenaren in Indonesië // Besturen overzee: herinneringen van oudambtenaren bij het binnenlands bestuur in Nederlandsch-Indië. Franeker, 1977. P. 12–41.
Wertheim 2002 — Wertheim W. F. Globalisation of the Social Sciences — Non-Western Sociology as a Temporary Panacea // Tales from Academia / Ed. H. Vermeulen, J. Kommers. Nijmegen, 2002. P. 267–296.
Winters 1991 — International Dictionary of Anthropologists / Ed. C. Winters. N.Y., 1991.
Пер. с англ. С. В. Соколовского<p>Альсида Рамос</p>Альсида Рита Рамос (Ramos) — профессор кафедры антропологии Университета Бразилии. Среди текущих научных интересов: этничность, коренные культуры и политика; этнография индейских культур Бразилии. Автор книг: Sanuma Memories: Yanomami Ethnography in Times of Crisis (Madison, 1995); Indigenism: Ethnic Politics in Brazil (Madison, 1998).
<p>Этнологи и индейцы: Бразильский сценарий</p>Это личный взгляд человека, начиная с 1960-х годов проводившего исследования среди коренных народов и получившего в результате собственное представление об этнографическом «поле». Мое видение этнологической/антропологической дисциплины в Бразилии, возможно, будет отличаться от видения моих бразильских коллег и определенно будет другим, чем у зарубежных этнологов. Полная погруженность в профессиональное этнологическое сообщество страны не позволяет мне, однако, претендовать на статус нейтрального наблюдателя.
В мои намерения не входит обзор литературы по бразильским индейцам; это вполне компетентно делалось многими, в том числе Бальдусом (Baldus 1954, 1968), его преемником Хартманом (Hartmann 1984) и Мелатти (Melatti 1982, 1984). Я не намереваюсь также описывать личные стили или биографии отдельных антропологов, даже если и упоминаю одну-другую из основных фигур. Все, что я хочу сделать, — это подчеркнуть некоторые аспекты бразильской этнологии, которые придают ей ее специфику и идентичность.
Но прежде позвольте мне объяснить (быть может, путано), что мы имеем в виду в Бразилии, когда говорим «этнография», «этнология» и «антропология». Весьма вероятно, что при встрече, скажем, десятка бразильских антропологов, намеренных определить эти термины, без споров и аргументов «за» и «против» консенсус вряд ли будет достигнут. Мы можем прийти к согласию относительно различия между этнографией и антропологией; последняя характеризуется как всеобъемлющая область теории и метода, а первая — как акт сбора данных и его производное, включающее описание результатов (как, например, во фразе «этнография яномами»). Значительно труднее провести четкие границы между этнографией и этнологией. Здесь консенсус исчезает.
В качестве рабочего определения примем, что этнология является разделом антропологии, фокусирующимся на этнографическом исследовании, которое находится на том же классификационном уровне, что и эпистемологическое или историческое рассмотрение предмета. Как бы то ни было, я уверена, что тех, кто называют себя «этнологами», вполне устраивает, если их кто-то зовет «этнографами» или «антропологами». Тонкие различия здесь зависят от контекста.
Этнографические исследования индигенных обществ в Бразилии развивались по-разному, в зависимости от того, был ли этнограф бразильцем или иностранцем. Как уже отмечал Мелатти (Melatti 1982), иностранные антропологи больше обращали внимание на различные аспекты культуры и социальной организации, в то время как бразильские антропологи были склонны фокусироваться на изучении контакта и его последствий для коренных народов. Это, разумеется, лишь основная тенденция, поскольку есть и противоположные примеры.
