Бред Амбруазины во время вымышленного или действительного приступа выдал ее обеспокоенность и растерянность. Некоторые ее мистификации становились менее пугающими, лопались, как мыльные пузыри, в столкновении с бесхитростной земной реальностью. Но в беспокойном полусне Анжелике чудилось, что во лбу Амбруазины сверкает сапфировый глаз и она скачет верхом на мифическом звере, белом жестоком единороге, живущем в лесной глуши.
В дверном проеме появился другой «единорог». В лучах солнца блеснула его золотая спина.
Вот он протиснулся в домик Анжелики, и за ним показалась непривлекательная физиономия капитана Симона. Распрямившись, он едва не задел седой головой балки под потолком.
— Мадам, позвольте доверить его вам, — сказал он густым басом. — Я ухожу и не могу взять его с собой.
— Но я не хочу держать у себя этого зверя, — воскликнула Анжелика.
— Почему? Он совсем не злой. Капитан положил руку на загривок деревянного позолоченного единорога.
— Как он красив! — восторженно прошептал он. Увидев за спиной капитана походный мешок, Анжелика спросила:
— Вы уходите?
— Да, ухожу.
Лицо его осунулось, обросло седоватой бородой. Он отвел глаза.
— Сначала Мария. Позавчера Петронилья… Славная была женщина, мы прекрасно ладили. Больше мне не под силу увидеть все это. Ухожу. Хватит с меня. Ухожу вместе с юнгой, кроме него у меня никого нет.
— Вам не удастся пройти, — вполголоса сказала Анжелика. — «Они» и в лесу, и даже здесь, среди нас…
Капитан Симон не стал спрашивать, кого она имеет в виду.
— Я-то пройду… А вот мой единорог… Доверяю его вам, мадам. Вернусь за ним при первой возможности…
— Вы никогда не вернетесь, — повторила Анжелика. — Она не позволит вам уйти, пошлет за вами погоню из тех самых людей, которые организовали крушение корабля и истребили ваш экипаж.
Старый капитан с ужасом взглянул на Анжелику, но не вымолвил ни слова и тяжелым шагом направился к двери, где его ждал юнга с деревянной удочкой.
— ..Еще одно слово, капитан.., прежде чем вы унесете свою тайну в могилу, — остановила его Анжелика. — Ведь вам, профессиональному мореплавателю, всегда было ясно, что вы пришли не в Квебек. Разве я не права? Вы знали свой пункт назначения — Французский залив, Голдсборо. Почему же вы подставили под удар свою репутацию капитана и продолжали молчать даже после всего того, что произошло?
— Она заплатила мне за это, — промолвил капитан.
— Как она вам заплатила?
Он снова с испугом посмотрел на Анжелику, губы его дрогнули, и она подумала, что он заговорит. Но капитан сдержался и, опустив голову, удалился в сопровождении своего юнги.
Усталая Анжелика осталась наедине с единорогом, как вдруг появился маркиз де Виль д'Авре. Очень взволнованный, он закрыл дверь на засов и проверил, хорошо ли закрыто окно, чтобы никто не мог подслушать его доверительное сообщение.
— Я знаю все, — восторженно заявил он, — именно все и никак иначе!
С торжествующим видом расхаживая по комнате, он начал свой рассказ:
— Старина Симон решил рассказать мне то, что он устыдился рассказать вам как женщине. «Я влип в эту историю как последний кретин, но хоть под конец решил искупить по возможности свою вину». Это его слова, я передаю их вам буквально. Короче говоря, он сообщил мне все, что известно ему. Сопоставив его рассказ со сведениями, которые сообщил Патюрель и с нашими подозрениями о заговоре между герцогиней де Модрибур и устроителями кораблекрушений, мы получаем вполне ясную картину. Как я и предполагал, У истоков этого дела стоят королевские чиновники, скрипящие перьями в своих затхлых парижских конторах. Когда Симон обратился к ним с просьбой подыскать ему клиента для перевозки фрахта, его вовлекли в заговор, начатый еще в прошлом году, чтобы помешать вашему мужу, графу де Пейраку, вести независимую политику колонизации здешних территорий, которые мы по праву считаем принадлежащими Франции. Поэтому в Париже решили провести во Французском заливе хорошо скоординированную акцию с целью вытеснить из Голдсборо слишком предприимчивых, слишком уверенных в себе и своем богатстве, непокорных, в общем, опасных конкурентов: вашего супруга и его компаньонов.
Капитану Золотая Борода были вручены соответствующие королевские грамоты с поручением захватить данную территорию с правом приобретения, прогнав самозванца-еретика. Представителем Колена на переговорах в Версале по этим вопросам был тот самый Лопеш, о котором вы мне рассказывали. Там он познакомился с капитаном Симоном. Разговорившись, они выяснили, что обоим поручили одно и то же дело — вытеснить некоего Пейрака с побережья территории Мэн. Именно так можно объяснить фразу, сказанную Лопсшом: «Когда ты увидишь высокого капитана с фиолетовым родимым пятном на лице, знай, что твои враги неподалеку».
В Париже понимали, что Золотая Борода имеет в Голдсборо примерно равные шансы и на успех, и на провал. Случилось последнее, а именно: ему говорили о «кучке еретиков», а встретил он отлично подготовленных гугенотов из Ла-Рошели, которые сумели отстоять свои земли.
