В Париже опасались и того, что даже в случае захвата Голдсборо у Колена может не хватить сил одолеть человека, которому уже принадлежат многочисленные фактории и рудники и чье влияние в этом крае весьма велико. Поэтому они решили продублировать свой план посредством коварной комбинации, весьма опасной для графа де Пейрака и настолько хитроумной, что я до сих пор дрожу от страха и от восхищения в том смысле, что я всегда восторгался тонким расчетом умных голов, умеющих распоряжаться людьми, как пешками на шахматной доске, управлять ими на расстоянии, интуитивно играя на самых интимных струнах человеческой души. Принимается решение — слушайте меня внимательно — попытаться подорвать не только растущую материальную мощь графа, но и его моральную силу. Делается ставка на то, что отчаявшийся, потерявший волю к сопротивлению человек не будет цепляться за клочок земли, связанный с горькими воспоминаниями. Скорее всего, он бросит все и уйдет, а всего лучше покончит с собой или просто умрет от горя — так или иначе от него удастся избавиться! Пo-видимому, осуществление этой психологической комбинации было возложено главным образом на нашу дьяволицу-герцогиню. И она проявила поразительную ловкость. Разумеется, все эти нюансы мне объяснил не Симон. Я лишь интерпретирую его признания и то видение событий, которое Сложилось у этого бедняги! Он стал той наивной пешкой, которая была призвана придать максимум благовидности появлению герцогини на месте действия. Он и его корабль должны были способствовать созданию образа богатой, набожной, экзальтированной «благодетельницы», привозящей в Квебек девушек на выданье, терпящей кораблекрушение у побережья Мэна, затем завлекающей в свои сети властителя этой территории. Легко представить, как загорелось хищное и извращенное воображение герцогини… Оставалось преодолеть первую серьезную трудность: заставить капитана Симона исполнять все капризы герцогини и согласиться молчать. И хотя уговорить любого бретонца не так-то просто, герцогиня пустила в ход свое испытанное оружие — мы знаем какое — и добилась своего. Так обстояло дело с «Единорогом» и такова роль, которую она сыграла в заговоре…
— Садитесь пожалуйста, Этьен, от вашего хождения у меня закружилась голова. И откройте дверь, здесь можно задохнуться, — сказала Анжелика.
Виль д'Авре подошел к двери и приоткрыл ее.
— По-моему, это все страшно интересно! Простите, но мне очень хочется пить, — обратился он к Анжелике.
Напившись воды из кувшина, стоящего на столе, он вытер губы и продолжил.
— Я полагаю, что герцогиня де Модрибур была выбрана для этого деликатного задания, во-первых, потому, что от нее Хотели избавиться, отослав как можно дальше, но еще и по той причине, и это было очень важным соображением, что она владеет огромным состоянием и способна щедро оплачивать любые услуги.
Прервав маркиза, Анжелика рассказала ему о письме отца де Вернона, в котором содержался намек на сговор между отцом д'Оржевалем и мадам де Модрибур.
— Тогда все становится на свои места. Герцогиня была его послушницей, и он послал ее сюда для выполнения обета послушания. Отдавал ли он себе по-настоящему отчет о ее необузданности, о тех бедах, которые она могла причинить здесь, или же был вынужден признать, что она превзошла все его ожидания? Управлять демонами — нелегкое искусство. Это так же опасно, как дрессировка ядовитых змей.
Я считаю особенно недопустимым, что все эти господа в сутанах начали вмешиваться в дела Акадии, даже не консультируясь со мною. Заранее делится пирог, издаются декреты о заселении территории, к нам посылают черных и белых демонов, и все это так, как будто меня здесь вовсе нет! Какова наглость… А как отравляют нам жизнь бегущие сюда разбойники с большой дороги, за головы которых во Франции назначено немалое вознаграждение. И кого только теперь здесь нет: простые честные люди, яркие личности с подозрительным прошлым вроде Золотой Бороды, откровенные злоумышленники и, наконец, как теперь выясняется, посланцы ада.
