Проходя мимо, она услышала смех Анжелики, и эта их общая беззаботность — ее и маркиза де Виль д'Авре — вызвала в ней сомнение и тревогу. Не понимая, в чем дело, она еще более укрепилась в своих подозрениях относительно того, что ее теперешние противники оказались существами непредсказуемыми и даже более сильными, чем она. Дух скор, а плоть слаба. Напряженность этих бесконечно тянущихся часов физически сказывалась на Дьяволице. На ее тщательно ухоженной маске появились трещины, на очаровательном лице стали проступать признаки возраста, как будто вся накопившаяся подлость, ложь и преступления вдруг начали выходить наружу, как отвратительное нутро лопнувшего плода безумия, как гной из перезревшего нарыва.
У Анжелики вдруг начался кашель. Ее лихорадило, под округлившимися глазами появились синие круги. Чем закончится еще одна ночь?
— Вы плохо выглядите, — сказал ей Виль д'Авре, собравшись уходить. — Позвольте я помогу вам расшнуровать корсет и лечь в постель.
Анжелика любезно поблагодарила его, но от помощи отказалась, сказав, что все в порядке, кашель прошел, сейчас она заснет и к утру совсем отойдет.
— Вы не правы, отказываясь от моей помощи, — огорченно сказал Виль д'Авре. — Для болящих друзей я подлинная сестра милосердия. Вы слишком независимы, Анжелика. Слишком самоуверенны для женщины… Но что поделаешь… Не поленитесь согреть себе камень для ног.
После ухода маркиза ей пришлось признаться себе, что предложенная помощь была бы очень кстати. Она была настолько разбита, что приготовления ко сну дались ей с большим трудом. Ей не хватило сил даже на то, чтобы по совету маркиза нагреть камень в очаге. Ноги ее совсем закоченели, лицо пылало, кровать казалась жесткой, одеяло тяжелым, не Катало воздуха, пришлось подняться и приоткрыть окно. наружи дом охраняли поочередно Пиксарет, Барсампюи, Дефур и люди губернатора… Вроде бы, нечего бояться, но ей казалось, что ни стражи, ни стены не могли реально защитить ее от опасности…
Она решила спать дальше с зажженной свечой, но ветер сбил пламя. Сон не шел, ей не удавалось согреться.
Ночь была какого-то серого цвета, на фоне которого виднелись темные контуры деревьев. Вдруг за окном мелькнула чья-то тень. Кто-то проскользнул в дом и притаился у стены справа от нее.
Держа руку на рукоятке пистолета, она приготовилась услышать звук дыхания вошедшего, но услышала нечто другое — позвякивание ракушек, и почувствовала знакомый запах. Это был ее индеец Пиксарет…
Тогда она отложила в сторону огниво и кремень, решив, что если Пиксарет счел необходимым охранять ее прямо в комнате, то значит у него была на то какая-то причина. Удивительно, но она тут же погрузилась в спокойный наконец-то сон.
Ее разбудили звуки схватки, похожие на скачки тяжелого зверя по половицам. До рассвета было еще далеко.
На этот раз Анжелика зажгла свет и увидела Пиксарета, прижимавшего к полу какого-то человека.
— Он проник в твой дом.
— Кто это?
Пламя осветило бледное, испуганное лицо молодого матроса, по виду бретонца с рыбачьего судна.
— Что тебе здесь нужно?
Губы юноши дрожали, он не мог выговорить ни слова. Знает ли он вообще что-то помимо своего диалекта?
— Зачем я понадобилась тебе?
Наконец ему удалось собраться с духом и сказать:
— Прошу вас помочь, мадам.
— А что случилось?
— «Они» преследуют меня, — сказал матрос, которого Пиксарет поставил на колени перед Анжеликой и так держал. — Четвертый день подряд я пытаюсь убежать от них в лес, но они идут за мной вслед. Самый нехороший и хитрый из них это человек с бледным лицом. Не знаю, кто они такие, но уверен — они хотят меня убить.
— А зачем им тебя убивать?
— Потому что я видел, кто столкнул девушку с вершины скалы в тот день. Но этот человек тоже заметил меня, и с тех пор я скрываюсь от них…
Она вспомнила, что капитан бретонцев жаловался, что в экипаже началось дезертирство, и исчез один молодой матрос.
— Ты сам с рыболовецкого судна?..
— Да… Я слежу за сушкой рыбы. Целый день бегаю туда и обратно вдоль берега. За мной следят меньше, чем за другими. В тот день было жарко, и мне захотелось малины. Я знаю хорошее место, где она растет, неподалеку от бретонского креста. А тут как раз к берегу подошел корабль за пресной водой. Работать почти все перестали, я воспользовался этим и полез на гору. И там я увидел его…
— Кто это был?..
Несчастный юноша боязливо огляделся вокруг и прошептал:
— Человек в очках, который пишет бумаги для герцогини.
— Арман Дако?..
Он утвердительно кивнул головой и рассказал, что видел, как девушка подошла к секретарю, который показал ей на две корзины, стоявшие у вершины скалы. Она отправилась за ними, а секретарь на цыпочках пошел за ней и, когда она приблизилась к краю обрыва, сильно толкнул вниз.
