Лика подумала, что дальше будет совсем жуть - ну там, окажется он вампиром или зомбаком, и станет по ночам из гроба вылезать, и её такой же сделает. Но оказалось ещё хуже - она просто поняла, что всё ещё любит этого идиота! И теперь ей жизнь не мила, и осталось только уйти в монастырь, что она и сделала.
Она не сразу поняла, что больше не звучит ни музыка, ни голос, стало тихо. Ветер шуршал молодыми побегами жасмина, где-то далеко перекликались Туанетта и сёстры Вьевилль.
- Не уснули? - с усмешкой спросил он.
- Уснёшь тут, как же, - фыркнула Лика. - Если честно - капец эта ваша песня. Ну то есть нет, - смутилась она,- вы поёте очень хорошо, и играете - тоже, мне до вас, как до Китая пешком, а у вас тут Китая нет, поэтому ходить - не переходить. Но по смыслу это капец. Это ж что в голове-то у девушки было! Не поверю, что вокруг не осталось ни одного приличного человека, который не шарахался бы по святым землям!
- Как же, - снова усмехнулся он. - Некоторые скажут, что это любовь.
- Да бред это, а не любовь, простите за откровенность, - пожала плечами Лика. - Любовь -это когда в радость, а не когда страдают.
- Кто это вам сказал такое?
Она даже и не осмеливалась уже на него смотреть. Вот ведь - о таких вещах они даже с Орельеном не говорят, а вроде - друзья.
- Сама видела, - вздохнула она. - Она, конечно, типа крутая - поняла его великую мечту, и не связалась ни с кем другим, пока он там за тридевять земель мечтал, но про неё-то подумал кто или нет? Наверное, нет.
Жан-Филипп рассмеялся - тихонько и заразительно.
- Нет, творцы подобных песен не думают о живых страдающих девах, только о мечтах.
- Оно и видно, - вздохнула Лика.
Он с улыбкой протянул ей гитару.
- Возьмёте?
- Возьму, - радостно кивнула она. - Только, знаете, у меня сейчас тоже весёлого не выйдет.
- Понимаю. Не вижу в этом ничего предосудительного.
- Тогда вот.
Песня о том, как человек шёл-шёл к цели, дошёл и обломился, показалась ей самым подходящим продолжением. Этот длинный стих она сочинила и положила на музыку давно, где-то год назад, и парни из компании песню не сильно-то любили - очень уж грустная. А тут как раз под настроение, красивые грустные песни тоже нужны.
Жан-Филипп внимательно выслушал, улыбнулся.
- Тоже ведь о мечте, - заметил он.
- Да, но никто от той мечты не пострадал, - возразила Лика. - Кроме её создателя. Мечты, не песни.
Он забрал гитару, взял пару аккордов, и запел о другом - о том, как качается под ногами палуба, как сверкает на морской глади широкая солнечная дорога, на которую так и хочется ступить, и о том, что никак не выходит дойти до горизонта. Лика слушала, прикрыв глаза - тепло, ветерок, жасмин, и музыка. Чудо же, просто чудо! И парень, который обычно её терпеть не может и всячески это показывает, тут вдруг общается, как человек, прямо удивительно!
Но вдруг мелодия оборвалась - он посреди, можно сказать, аккорда прижал струны пальцами. И Лика услышала Туанетту - совсем близко. Вот не было печали!
- Спасибо, сударыня, - Жан-Филипп уже стоял на ногах, - за этот короткий отдых. С вами интересно.
Она попыталась было опереться на землю и подняться, но он легко подхватил её за подмышки, поднял и поставил на ноги. Подобрал плащ, взял гитару.
- Госпоже Антуанетте совсем незачем знать, что мы с вами способны беседовать, как то подобает приличным людям, - кивнул ей на прощание и исчез меж кустов.
Не в ту сторону, откуда шла Туанетта и девчонки.
- Анжелика, да где же вы! - в голосе Туанетты слышалось раздражение.
- Я здесь, - Лика высунулась наружу. - Что такое-то, уже и воздухом подышать одной нельзя!
Ясное дело, Туанетта на пригорок не заберется. Придётся выходить. Ну и ладно, одно хорошее событие сегодня у Лики уже случилось, будет проще пережить всякую неминуемую ерунду - примерки, наставления и что там ещё осталось.
Её высочество Катрин собиралась на бал, как то принцессе и положено - огромное зеркало, три камеристки, платье на вертюгале - она же не собирается танцевать вольту, ей можно появиться и в таком. В нём неудобно ходить, неудобно сидеть, и стоять тоже неудобно, но - положение обязывает. Сегодня она - самая знатная из присутствующих дам, внучка и племянница правивших королей. А когда состоится уже, наконец, свадьба Анри, все эти обязанности возьмёт на себя Анжелика.
В начале Катрин смотрела и не понимала, что с девушкой не так. Что за магический яд изменил её так сильно - ведь другим стало всё, и походка, и движения, и взгляд, и потеря памяти здесь не при чём. Она придумывала себе разные истории и вспоминала свойства ядов, о которых ей доводилось слышать или читать - ровно до того момента, как появился Лионель и вытряс из племянника и его друзей всю историю. Оказалось, нужно было всего лишь тряхануть посильнее, и мальчишки всё рассказали.
