Братец Жиль родился последним из их четвёрки, и сразу было ясно, что это - ветер. Слуги в Лимее шептались, что Жиль плачет - и набегают тучи, а Жиль улыбается - выходит солнышко. Он, негодник, был самым обаятельным с младенчества, ему сходило с рук всё то, за что отец сурово спрашивал с троих старших. Вот и вырос, зная одно лишь своё «хочу» - то есть, полной противоположностью Франсуа, для которого на первом месте всегда оставался долг. Перед родом ли, перед королём - не так уж и важно, главное -долг. Жиль же знать не хотел никаких долгов, и даже тяжёлая отцовская рука не убедила его. Дом он покинул лет в шестнадцать, да так уже и не вернулся. Воевал и колдовал - на Юге, и где-то ещё. Рассказывали, что однажды он обеспечил победу отряду старого принца Рокелора, отца нынешнего Генриха, жениха принцессы Марго - тем, что призвал небывалую бурю на войско его врага, когда тот находился на марше, и они там не то в грязи все потонули, но то градом их побило. Катрин верила таким рассказам, потому что знала, на что способен брат. И ничуть не удивилась, когда он отправился куда-то за Срединное море - опять же, по слухам, сам он родичам не отчитывался.
Впрочем, богоданный супруг рассказал Катрин, что виделся с Жилем накануне его отъезда, пытался отговорить и предлагал остаться офицером под его началом - но тому это было не нужно. Жиль - в армии? Выполняет чьи-то приказы? Не смешите мои тапочки, как говорит невеста Анри. Катрин не знала, что такое тапочки, но подозревала, что - нечто не смешное и не смеющееся. Как сам Анри и как Франсуа.
И вот теперь Жиль вернулся, и никак не понять, чего же он хочет. Катрин подумывала встретиться с ним и напрямую спросить - по-родственному, но Годфри очень попросил её так не делать. Сказал - сам поговорит, приедет в столицу - и навестит вернувшегося из какой-то явной преисподней родича. И с ним встречался Ли, но Жиль не стал откровенничать с мальчишкой. Ли умён и не стал настаивать, и Катрин подозревала, что он своё ещё возьмёт.
Вообще Жиль не был нищим - у него по отцовскому завещанию есть и замок -небольшой, но хочет больше - пусть перестраивает, и дом в столице, тоже маленький, но кто мешает сделать его больше, если ему тесно? Что за глупости-то - отбирать что-то у племянника? Тем более что на взгляд Катрин, в вопросах управления доставшимся ему немалым хозяйством племянник был безупречен. Принцесса вовсе не была уверена в том, что великий путешественник, он же младший братец, знает, что вообще делают, чтобы на полях рос хлеб, в виноградниках - виноград, а в садах - яблоки и сливы, и чтобы арендаторы приносили доход, а не только беды и заботы. И чего ради, спрашивается? Надо, надо поговорить. Но, видимо, уже после свадьбы принцессы Марго.
Катрин была рада, что нашёлся предлог, которым можно было воспользоваться и не ехать в столицу. Она не любила ни столицу, ни двор мадам Екатерины - считала, что та слишком рвётся к власти сама, и в итоге ни один из её сыновей не способен решить даже небольшой управленческий вопрос. Девочкам тоже нечего делать при дворе - вот выйдут замуж, пусть мужья их вывозят и представляют. А то начнётся - взгляды, танцы, пожатья рук, разбитые сердца - зачем это всё? Женихи у девочек молодые и заинтересованные, поэтому пусть сначала - с ними, как положено, а потом уже - как хотят.
Принцесса подумала ещё, что не хотела бы ни одной из своих девочек такого жениха, как Анри. Потому что девочки живые и весёлые, с таким Анри любая из них заскучает. А ему бы как раз подошла по характеру Анжелика-покойница, та, говорят, могла целый день просидеть в своих комнатах и разве что камеристок гоняла, если были недостаточно поспешны. Но такая не смогла бы справиться со здешним хозяйством, чему её только учили в Безье? Девочка Жакетта, камеристка, говорит - всему, чему положено, просто у неё не всё хорошо шло. То есть думали-то, что хорошо, но в сравнении с той Анжеликой, что есть сейчас - не было там ничего особенно хорошего.
Катрин решила поговорить с Анри - вместо его покойной матери. Агнесс и не подумала бы вмешиваться, но то Агнесс.
Наверное, из всех четверых детей принца Людовика Катрин была самой довольной своей судьбой. В Годфри она влюбилась далеко не сразу - но он очень хотел, чтобы она влюбилась, и он сделал для этого всё. А у огненного мага для такого дела ой как много возможностей! Их дети - их радость и гордость, все шестеро, а теперь уже и внуки рождаются у старших - то у Эжена, то у Этьена, то у Шарлотты. У Ли детей не будет, скорее всего, хотя - и у высших церковников бывают бастарды, она бы только порадовалась, надо как-нибудь ему об этом сказать, если вдруг что - пусть привозит к ней, она воспитает. Девочкам тоже уже немного дома осталось. Значит, нужно помочь Анри, пока не потерял своё странное счастье - при дворе-то, того и гляди, кто-нибудь очарует красавицу, а нрав у неё таков, что сбежит - и не поморщится.
