– Я был с ним немного знаком. И очень любил его. Он много работал, отличный товарищ. Я тут бываю частенько, знаешь? Беседую с людьми, после работы или в перерывах. Они мне рассказывают о жизни.
Приятное тепло в салоне, дурманящий аромат гардении, напевный голос Дона Эдди убаюкивали ее.
– Что рассказывают? – чуть слышно спросила Анжелина.
– Я хочу повторить историю о тебе, которую мне однажды рассказал Фрэнк.
– Обо мне?
Теперь эти голубые, как у Синатры, глаза были устремлены прямо ей в душу.
– Пару лет назад ты попала в небольшую автомобильную аварию, верно?
– Не совсем, – качнула головой Анжелина, – авария случилась с автобусом. Меня отвезли в больницу, но никакой травмы не обнаружили, просто небольшой шок. Никто вообще не пострадал. Но почему Фрэнк рассказывал об этом?
– Я люблю слушать всяческие житейские истории, – улыбнулся Дон Эдди. – Сам я никогда не был женат, детей у меня нет. Мы как-то разговорились с ребятами – о трудных днях, тяжелых моментах в жизни. «Вы помните самый страшный момент в своей жизни?» Один рассказал, другой. А Фрэнки, смотрю, сидит тихий такой. Ну, я потом отвел его в сторонку, он мне и рассказал эту историю. Как ему позвонили из больницы, а потом он искал тебя в приемном отделении и увидел женщину, похожую на тебя. На ней было такое же пальто, вокруг нее суетились врачи, и она вся была в крови. И сначала он подумал, что это ты, что ты тяжело ранена. И вот эта мысль, что он может тебя потерять, и была самым страшным моментом в его жизни.
– Он никогда мне об этом не говорил, – прошептала Анжелина.
Дон помолчал.
– Дело в том, что он плакал, когда рассказывал мне эту историю. И когда я услышал о его кончине, почувствовал, что должен прийти и рассказать, что твой муж любил тебя настолько сильно, что не стеснялся плакать перед стариком, говоря о тебе.
На глаза Анжелины навернулись слезы, Дон Эдди взял ее за руку, протянул белоснежный носовой платок. И она всхлипывала у него на плече, уткнувшись прямо в дорогущее пальто.
Анжелина сумела взять себя в руки, напоследок еще разок шмыгнула носом и, с благодарностью глядя на Дона Эдди, предложила:
– Не хотите зайти на обед? Я много приготовила.
Дон Эдди хихикнул, и Анжелина поняла, что имел в виду Джерри, называя этого деда «особенным».
– Я рад, что ты пригласила меня. У нас с Филом был свой повар, неплохой, но в ближайшее время он не сможет нас обслуживать, хм, от трех до пяти лет. А я слышал, что ты прекрасно готовишь, вот мы и подумали предложить тебе попробовать. По рукам? Возьмешься?
Анжелина расхохоталась, и Дон Эдди постучал пальцем в стекло. Фил, терпеливо дожидавшийся снаружи, открыл дверцу и проводил Анжелину к входу в дом. Потом точно так же сопроводил Дона Эдди.
Новых гостей тут же усадили за стол, и Дону Эдди с Филом даже досталось немного закусок. Суп был подан огненно-горячим. Все принялись за еду, сначала осторожно, чтобы не обжечься, но вскоре тишину нарушало лишь позвякивание ложек о тарелки. Анжелина упивалась этим мигом – сосредоточенным молчанием гостей, наслаждающихся ее стряпней. Потом Джерри, который дипломатично усадил Дона Эдди рядом с собой, завел с ним разговор, как со старым приятелем, и все вновь оживились. Даже Джонни принимал участие в беседе. Только Фил не раскрыл рта вплоть до финального: «Большое спасибо, миссис Д’Анжело, и спокойной ночи». Но Анжелина готова была поклясться, что ему понравился обед. Решающую точку поставил пирог с грушей и черешней. Анжелина проводила каждого до дверей, и каждый благодарил ее. Джерри помог убрать со стола и ушел последним. Провожая его, Анжелина достала из кармана фартука стодолларовую банкноту:
– Погляди, что я нашла под тарелкой Дона Эдди.
Джерри присвистнул:
– Клево.
– Но я не могу это принять. Это слишком много. Нужно вернуть.
– Ни в коем случае! Анжелина, даже не думай. Пойми, он решил платить тебе именно так. Он не из тех, кому ты можешь выставить счет. И не переживай, он не станет вручать тебе каждый раз по сто долларов. Предоставь ему самому решать, сколько платить. Поверь, это будет правильно.
– Ты уверен?
– Абсолютно. И не вздумай возвращать ему эти деньги. Умоляю. Пообещай мне.
– Ладно, ладно. – Ее развеселила серьезность Джерри. – Вообще-то он очень приятный дядька. Ну, так ты придешь завтра?
– Безусловно.
– Пока, Джерри. – Она придержала для него дверь. – Приятно было вновь встретиться с тобой. Спасибо, что заглянул.
– Спасибо, что пригласила. – Сунув руки в карманы кожаной куртки, он сбежал по ступеням, махнул ей на прощанье: – Доброй ночи, Анжелина!
Она смотрела ему вслед и вдруг почувствовала в животе странную тянущую боль. Только вернувшись в кухню, она сообразила, в чем дело.
Да она просто проголодалась. У Анжелины за весь день ни крошки во рту не было.
