Спустя мгновение они вытащили одетого в костюм мальчика с целой стопкой книг. Он сделал еще несколько заплывов, потом вся группа села в круг и распределила добычу, разглядывая содержимое.
Рами открыл дверь и пошел по обочине дороги. Он кивнул молодым людям, но они никак не ответили. Их ружья стояли на земле рядом с ними.
За углом он развернулся и снова прошелся мимо них.
Это заинтриговало Рами. Наследство. Принадлежность. Вещи, которые передавались следующим поколениям. Их черные шляпы. Их костюмы. Их белые вороты. Их пейсы. Их оружия. Должно быть, он для них выглядит таким же иностранцем, как и они для него. Люди из другой страны. Не то чтобы они пугали его, нет, скорее выглядели так, будто прилетели с другой планеты.
Позднее он выяснил, что они трясли друга над контейнером не просто так – никакой человек не имеет права наступать ногами на имя Б-га.
В шаббат нельзя: сеять, пахать, жать, вязать снопы, обмолачивать колосья, веять, отбирать, молоть, просеивать зерна, замешивать тесто, выпекать, стричь шерсть, мыть шерсть, выколачивать шерсть, красить шерсть, прясть, ткать, делать две петельки, сплетать две ниточки, расплетать две ниточки, связывать, развязывать, шить два стежка, разрывать стежки, отлавливать, закалывать, освежевывать, засаливать дичь, обрабатывать шкуры, выделывать шкуры, обрезывать шкуры, писать две буквы, стирать две буквы, строить здание, разрушать построенное здание, тушить огонь, зажигать огонь, бить молотком, проносить предметы частной собственности на территорию общественных владений или провозить личные вещи в общественные владения.
Обычай писать слово Бог как Б-г происходит от древней еврейской традиции в иудейском праве: относиться с почтением и благоговением к еврейскому имени Бога. Имя, которым чаще всего называется Бог еврейской Библии, – Тетраграмматон YHWH – считается слишком святым, чтобы произносить его вслух, и чаще всего вместо него употребляется Яхве или Иегова. Другие имена Бога, которые, если написаны однажды, не могут быть никогда стерты – это Эль, Элоах, Элохим, Элохай, Эль-Шаддай и Саваоф.
В молитвах Его имя произносится как Адонай, а в обыкновенном разговоре используется ХаШем, что и значит «имя».
В исламе существует девяносто девять имен Бога –
В тысяча девятьсот девяносто пятом году пастух Мухаммад, который с тысяча девятьсот сорок седьмого года зарабатывал на жизнь тем, что искал свитки в Кумранских пещерах, дал интервью антикварному магазину в Старом городе Иерусалима.
Некоторые свитки, которые он оставил висеть в хижине, по его словам, нашли дети, сделали из этого пергамента воздушных змеев и играли с ними, пока они не истончились и их молекулы не унес ветер.
Четыре свитка Мертвого моря были отвезены в отель «Вальдорф Астория» в Нью-Йорке в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году, где их продали на аукционе за четверть миллиона долларов.
Мухаммад сказал, что он, уже седой старик, сожалеет о нескольких вещах – одна из них заключается в том, что он так и не смог найти тело потерянного козла.
А нам сказки кажутся страшными.
Абир иногда вырисовывала свое имя в засохшей пыли на машине отца. У нее был плотный и сдержанный почерк. Она писала на насхе и только начала изучать рук’a [88]. Она рисовала дугу с красивый завитушкой, плавно переходящую в линию снизу. Соединяла точки над третьей дугой. Работа получалась утонченная и изобразительная. Она использовала за раз одну поверхность: пассажирскую дверь, багажник, передний бампер.
Ей нравилась мысль, что ее имя съезжает с горки со скоростью пятьдесят километров в час.
После стрельбы Бассам прошелся вокруг машины, пытаясь найти участок, где осталась ее надпись. Он нашел едва заметный след на заднем стекле.
Иногда Рами заходит в комнату Смадари и думает, что это тоже своего рода гениза.
Костигин и мальтиец вытащили деревянную лодку на утес при помощи каната. Они потратили несколько часов, продираясь сквозь скалы и камни в поисках дороги, ведущей прочь от реки, чтобы выйти на главную дорогу.
Тела были настолько измучены пустынным терновником, что им пришлось придумывать какие-то покрытия для рук и ног из оставшейся белой ткани, которую они припасли для починки паруса. Они приспособили ее при помощи бечевки, а потом тащили лодку за собой, пытаясь не повредить корпус.
Костигин сказал мальтийцу, что уверен в том, что с ними ничего не случится. Ведь они, в сущности, шли по стопам праотцов.
Когда солнце было на пике, они остановились и пристроились в прохладной тени одинокой пещеры. Сняв покрытия, они обработали раны. Луна прокралась через вход в пещеру. Царила подавляющая тишина.
Рано утром на следующий день – еще в темноте, после перевязки ран – они наткнулись на небольшую группу бедуинов. Их поразил внешний вид путников, завернутых в парусину и тащивших за собой лодку.
