– Прошу прощения, сюда никому нельзя. У нас строгие указания.
Нурит показала караульному фотографию.
– Простите, но нет, – ответил он.
Она не убирала фотографию. Он снова разглядел снимок, снова покачал головой.
На улице люди стояли группами: родители, дети, солдаты. В темноте гудели разговоры. Рами и Нурит разделились на разные группы. Они двигались от одного кластера к другому, снова встретились на улице Шамай.
– Говорят, двое…
– Мужчин или женщин?
– Ранено сорок или пятьдесят.
– Ты звонила домой?
– Да.
– Мальчики?
– Они еще ничего не слышали.
– Давай позвоним в больницу.
Они поспешили мимо магазинов с выбитыми витринами. Рами хотел выкрикнуть имя Смадар на улице, позвать ее к себе. Возможно, подумал он, они все еще могут найти ее здесь, дрожащую в кафе, а быть может, она в шоке и уехала домой к подруге, а возможно, она вообще не была в этой зоне, возможно, она ничего не слышала про взрывы, может быть, она беззаботно сидела в чьей-то спальне, где они с четырьмя другими девочками, на кровати со множеством подушек, красили друг друга блеском для губ и хихикали над глупыми тестами в журналах.
Он издалека нажал на кнопку сигнализации и услышал, как машина посигналила и подсветила препятствия.
Они припарковались рядом с Музеем музыки. Когда он повернул ключ в замке зажигания, включилось радио. Ток-шоу. Он его выключил. Свернул на улицу Шамай.
Нурит забивала новые номера в телефонную книжку. Он слышал каждый вдох.
– О, – сказала она в телефонную трубку. – Да. Ладно. Хорошо.
Он ускорился. Город купался в огнях уличных фонарей. Сентябрьский воздух казался пожелтевшим.
– Ее видели в центре города, – сказала Нурит.
– Где?
– С Даниэллой и другими девочками.
– Во сколько?
– Не знаю. На улице Гилель.
– Кто это сказал?
– Элик слышал от родителей Даниэллы.
– Они ее ищут. Шиван тоже.
Несколько машин припаркованы вкривь и вкось возле больницы. Они притормозили у тротуара. Вместе подбежали к круговому проезду. Рядом с зоной экстренной помощь стояли волонтеры. Они носили на скорую руку сделанные бэйджики и держали папки с бумагой. Они рассказали, что заходить в пункт первой помощи разрешено только тяжело раненым. Попросили всех сохранять спокойствие, сказали, что они здесь, чтобы ответить на все вопросы. Человек с папкой в руках сказал: «Подскажите, как ее зовут?»
Из белых дверей появилась девушка с белым бинтом на голове: ростом как Смадар, весом как Смадар, волосы как у Смадар. Не Смадар. Вдоль коридора везли каталку с обмякшим телом живой девочки под простыней. Не Смадар. Дошли слухи, что в операционной лежит какой-то подросток. Они умоляли медсестру сказать им имя ребенка. Они звонили в другие больницы. Есть такая Смадар, да, у нее небольшое ранение, уже выпустили – ей двадцать, блондинка, ушла с женихом. Они позвонили в отделение полиции. Не Смадар. Не Элханан. Подождите немного, подождите. Есть Сэм… Простите, Смадар… Смадар нет. Они увидели родителей Даниэллы в вестибюле. Обнялись. Даниэлла была ранена, серьезно, лежала в операционной. Про Смадар они не слышали, нет, им очень жаль, но если Даниэлла жива, то Смадар тоже должна быть в порядке. Они снова позвонили в регистратуру. Палец медсестры прошелся вдоль по списку. Саманта, Сорель, Симона.
– Мне жаль, но такой у нас нет, – сказала она. – Смадар нет.
Из «Песни песней». Виноградная лоза. Распускание цветка.
Под тенью рожковых деревьев, где стояла толпа, Рами читал молитву из Кадиша, а потом из «Песни песней».
«Песнь песней» считается одной из самых загадочных и красивых книг Библии.
Блик фонаря. Офицер перешел из одного темного угла в другой. Он подошел к стеклу и выглянул наружу, потом развернулся и ушел обратно во влажную от тумана темноту.
Они ждали. Теперь их было несколько десятков: родители, друзья, подруги, дочери, взрослые сыновья.
– Пожалуйста, – сказала девушка с регистратуры, – мы делаем все возможное.
Вышел офицер полиции. Высокий, русый. Он наклонился и прошептал что-то девушке на ухо. Она оглянулась на него и записала что-то на бумаге. Он снова наклонился. Она кивнула и записала что-то второй раз. Офицер дважды ударил пальцем по стойке регистратуры. Между ними происходил какой-то обмен секретными сообщениями.
Они позвали кого-то еще по имени. Женщина сбоку подпрыгнула. Створка наполовину открылась, и ее отвели за стекло.
Нурит сжала руку Рами.
В отделении были и другие лица. Мальчик с уличной перепалки. Женщина, которая забыла ключи в квартире. Мужчина, который принес потерянную кошку, белую с черной полоской. Он оставил ее на полу отделения и сразу вышел. Кошка шипела под самой дальней лавочкой. Было странно думать, что где-то там был другой, обычный, функционирующий мир.
Выкрикнули еще одно имя. Потом еще одно. Еще.
Одна пара вышла из кабинета, руки переплетены за спинами друг у друга, они смеялись. Нашли своего дядю, сказали они. Он валялся пьяный в ресторане. Его просто-напросто забрали в вытрезвитель, разве это не чудесно?
Потом они замерли посреди отделения. «Мне очень жаль», – сказала женщина.
Пара ушла, опустив головы.
