Костигина на лошади привезла из Вифлеема в Иерусалим группа спасателей. К шее животного привязали большую подушку, чтобы Костигин мог лежать в течение всей поездки.
Спасателей послал преподобный Джон Николэйсон из англиканской миссии, который прознал о его отчаянном положении. Они путешествовали ночью, чтобы не попасть в мучительную жару, и приехали в Иерусалим вместе с рассветом нового дня.
Пятого сентября тысяча восемьсот тридцать пятого года Николэйсон нашел Костигина в кровати францисканского госпиталя «Каса Нуова».
Костигину диагностировали тяжелую степень перегрева организма. Врач дал ему рвотное лекарство и смочил губы лимонадом из свежих фруктов больничного сада.
Молодой послушник то приходил в себя, то снова терял сознание. Он лежал в кровати под тонкой простыней. От его лихорадки подушка промокла насквозь. Он хотел, чтобы его вывезли на коляске в сад в последний раз, но снаружи было слишком жарко, ему пришлось подождать ночи.
Он сказал врачу, что пожалел о недостаточной подготовке к путешествию по Мертвому морю, но теперь был готов встретиться со своим Богом.
Утром в понедельник седьмого сентября тысяча восемьсот тридцать пятого года Кристофер Костигин был похоронен на кладбище в тени горы Сион с видом на Кедронскую долину и дорогу к Мертвому морю, где он путешествовал.
Преподобный Николэйсон провел церемонию прощания. Он написал в своем дневнике, что как только гроб Костигина коснулся земли, появилось одно-единственное облачко, на мгновение заслонившее их от жары.
Мыс Костигина получил свое название в тысяча восемьсот сорок восьмом году, когда другая экспедиция – под руководством исследователя Уильяма Линча, серьезно профинансированного и снаряженного ВМФ США, – создала первую полную карту современного Мертвого моря.
Линч назвал северный край полуострова Эль-Лисан в честь молодого теолога. Американцы дали трехзалповый салют в память о Костигине.
Бомбы на улице Бен-Йехуда взорвались с интервалом в три секунды.
Позднее на камерах скрытого наблюдения было замечено, что смертники приближались к улице Бен-Йехуда с двух направлений: Башар Савальха с улицы Мешилат Йешарим, Юсеф Шули с улицы Мордекай Алиаш.
Они были одеты в женскую одежду. В руках несли пакеты из магазинов, хотя что в них было, так и осталось неизвестным: взрывчатку они закрепили на талии.
Третий смертник, Тавфик Ясине, не попал на камеры, хотя следователи предположили, что он подошел из зоны аллеи ХаМатмида, мимо дома, в котором располагалось Израильское министерство иммиграции и натурализации.
Женскую одежду им выдали неделей ранее, но никто из мужчин не надевал ее до самого начала операции.
На утро перед терактом, перед съемкой видео палестинской группировкой «Бригада мучеников аль-Аксы», они были одеты в правильную мужскую одежду – куфию и икаль – и говорили свою речь, смотря прямо перед собой, на камеру.
После чего они сбрили бороды и надели наряды.
Узор на одежде смертников был простой, бедный и черный. Спусковые кнопки вшили в карманы.
Очевидцы рассказывали, что смертники переглянулись из-под хиджабов, достигнув района улицы Гилель.
Квартиры выше. Навесы над входами в магазины ниже. Прилавки с фруктами, точки по продаже свежевыжатого сока, магазинчики с предметами моды. Кассовые аппараты. Громкоговорители. Гул города. Сентябрьский бит. Щелчок зажигалки. Открытая застежка на кошельке. Девочки, идущие вниз по улице, держась за руки. Смех, доносящийся из кафе. Свист пневматической двери. Закрывающаяся дверь машины. Неслышная поступь террористов в обуви на мягкой подошве. Шелест их платьев. Трение широких рукавов.
Бомба Юсефа Шули взорвалась последней. Он проник дальше всех в человеческий поток.
На двери их квартиры Нурит прикрепила наклейку: «Прекратите оккупацию». Рами вставил ключ в дверь. Она стояла в коридоре и ждала. Он почувствовал, как ее бросило в дрожь. Он поцеловал ее волосы.
– Скорей, – сказала она.
Рами забегал по дому. В кабинете он взял запасную батарею для телефона. На телефонном аппарате мигала красная кнопка автоответчика. Он нажал. Сообщения еще вчерашнего дня. Голоса звучали как будто издалека. Он запихнул батарею в карман, снова ощупал себя в поисках ключей от машины и кошелька.
На кухне няня-соседка играла с Игалем. На полу паровозики выстроены в одну цепочку. Сцепленные друг с другом звенья. Рами прошагал через комнату и взял пятилетнего ребенка на руки, поцеловал его, потом поспешил к выходу.
Нурит положила маленький полароидный снимок Смадар в сумку. Рами не стал спрашивать зачем.
Фотография была сделана на уроке джаза, на ней были белые наушники.
К тому времени, как они приехали на улицу Бен-Йехуда, в зоне теракта образовалась жуткая тишина. Сирены больше не сигналили. Не было криков, не было возгласов. Перед глазами мелькали все виды униформ: полиция, армия, фельдшеры, ЗАКА.
Рами и Нурит остановились у красной заградительной ленты. Поодаль они заметили прожекторы. Тела передвигались в темноте, отбрасывали тени. Они подошли к краю ленты, наклонились.
