— А ну встаньте немедленно, остолопы! — зло прикрикнул на своих старик и ударил посохом оземь, после чего от этой скрюченной палки прокатилась осязаемая звуковая волна. — Моран учит нас, что все мы равны перед ликом Смерти… сколько раз повторять вам, что своим этим раболепием вместо уважения вы оскорбляете одарённых силой. Не позорьте меня!!!
Пристыженные культисты поспешили подняться, лица многих из них были залиты краской. Далее скрываться не оставалось уже никакого смысла, так что я шагнул к старику.
— Спасибо, что спасли беженцев из Ансурака, — я склонил перед стариком голову. — Эти люди пострадали по моей вине… вы же помогли уберечь хоть кого-то их них.
— Не стоит благодарности, — ответил колдун. — Братья предвидели подобный исход и действовали бы так же, даже если бы ты не заглянул в Ансурак. Больше тебе скажу… вполне вероятно, что войска отыгрались бы на каторжанах, даже будь ты совершенно ни при чём.
— Я привёл с собой ещё беженцев, — я принял объяснение старика, хоть и не был с ним до конца согласен, посчитав, что лучше будет перейти на другую требующую внимания проблему. — Они подняли восстание на Канзарских шахтах и смогли вырвать у господ свою свободу! Это лидер шахтёров — Марек Стойкий, — я повернулся и указал посохом на здоровяка.
Марек шагнул вперёд и тоже склонил голову перед стариком, держа, однако, спину прямо. Колдун хотел было что-то сказать, но его прервал протяжный женский стон.
Все снова посмотрели на Марту. Её лицо побледнело, глаза были широко распахнуты, губы дрожали, и она медленно, будто в каком-то трансе, шла к лидеру шахтёров, вытянув вперёд руку, точно слепая.
— Не может быть… Марек, кровинушка… — глухие слова вырывались из её уст словно сами собой.
Подойдя к здоровяку, она задрала вверх голову и стала нежно ощупывать рукой его лицо, будто желая удостовериться, что глаза её не обманывают. Марек тоже всмотрелся в лицо трактирщицы и остолбенел, из груди его вырвался глухой хрип. Он осторожно отстранил руку женщины от своего лица, опустил и крепко сжал её ладонь.
— Марта? Земляной гвоздик? — прошептал он.
От этих его слов Марту словно прорвало и она зарыдала, горько и отчаянно, уронив голову ему на грудь, и так они и застыли, словно не было у них сил ни двигаться, ни даже поднять руки, чтобы обнять друг друга.
Первым пришёл в себя старик. Он деликатно прокашлялся и заметил:
— Думаю, нам надо дать им время побыть наедине друг с другом. Братья покажут подготовленные для людей места, — он махнул рукой культистам, и те тут же пригласили шахтёров следовать за ними внутрь лагеря, — и пока они устраиваются, мы с Вестником успеем перемолвиться парой слов.
— Согласен, — кивнул я, и мы отошли к краю поляны.
Гур, видя состояние лидера, принял командование на себя. Очевидно, он тоже пользовался среди повстанцев непререкаемым авторитетом, так как слушались его беспрекословно. Шахтёры обтекали стоящую посреди поляны пару, не желая беспокоить, и я не услышал не то что шуточек, обычных подобным обстоятельствам, но они даже говорить старались вполголоса. Многие смотрели на замерших друг перед другом пожилых уже людей с откровенной завистью давно потерявших своих женщин мужчин, а иные даже утирали украдкой слёзы.
Эльфы отошли вместе с нами к краю поляны, но, в отличие от Гильта, который всегда был рядом со мной, остановились чуть поодаль. Повернувшись к старику, я заметил, как Пемир подошёл к Марте и осторожно прикоснулся к её плечу, тем самым выведя из ступора. Она зарделась, и она и Марек стали озираться по сторонам, увидели нас на краю поляны, но, находясь посреди людского потока, остались на месте, поскольку к нам пришлось бы продираться сквозь толпу. Пемир что-то сказал им, они кивнули в ответ, и все трое направились в лагерь вслед за остальными.
— Какие у вас планы, Вестник? — старик кивком головы поблагодарил эльфов за тактичность и бросил понимающий взгляд на дварфа. — Вас интересовала судьба выживших; куда вы направитесь теперь, когда узнали, что с ними всё в порядке?
— Я предполагал вернуться в Первохрам, — ответил я. — Возможно, заберу кого-нибудь с собой… Сколько у вас людей?
