На нем появилась новая одежда, а вокруг вырос мерцающий купол. И казался-то он скромен, неказист даже – просто барьер и барьер, одно из любимых заклинаний Ингредиора, да и в других институтах нередко встречается... но волшебники при виде него слегка напряглись. Локателли всмотрелся в спектр ауры, переглянулся с Галлерией и Медариэном – и чуть заметно мотнул головой.
- Это не может быть Барьер Гальвени, - негромко произнес Медариэн. – Гальвени родился после смерти Антикатисто.
- И умер до его возрождения, - добавил Бельзедор.
- Нет-нет, это явно другое заклинание! – замотал головой Локателли. – Ну право же, коллеги!.. Даже по сигнатуре видно, что оно чуть менее мощное, зато и гораздо менее маноемкое! Ваша личная разработка, мэтр Токхабаяж, или что-то из Криабалов?
- Красный Криабал, - ответил Антикатисто. – Заклинание Нерушимой Стены.
Локателли досадливо цокнул языком. Ох уж эти Криабалы и их ультимативные заклятия. Никакого с ними сладу.
- А что такое Барьер Гальвени? – неохотно спросил Антикатисто. Он все-таки был волшебником и не мог не испытать любопытства.
- Ультимативное заклинание Ингредиора, - ответил Медариэн. – Магическое поле безусловной защиты, дематериализующее все, чего коснется. Создано Драмменом Гальвени как апогей защитного и одновременно уничтожающего экрана. Долгое время считалось, что Барьер Гальвени – это неостановимый абсолют, ограниченный только объемами маны владельца.
- Нерушимая Стена более скромна, - произнес Антикатисто. – Она исключительно защитное заклинание. А одновременно уничтожающее... потрясающе. На самом деле потрясающе. Еще один аргумент в пользу того, что магия должна перестать существовать.
- Глупец! – сверкнула глазами Галлерия. – Какой же ты глупец, Радож! Теперь я вспоминаю, что присутствовала на том фестивале, когда ты получил третью... нет, кажется, вторую степень. Но точно не первую. Да, я вспоминаю. Ты!.. ты тогда принял медальон из рук Данду, произнес благодарственную речь... и в ней точно не было ни слова о том, что ты ненавидишь магию! Что с тобой стало?!
- Я не ненавижу магию, - терпеливо ответил Антикатисто. – И магов я тоже не ненавижу. Просто мы слишком рано овладели этой огромной силой. Оставаясь обычными людьми...
- Я не человек!
- Людьми, эльфами, другими разумными... какая разница?.. Оставаясь обычными смертными существами, мы заполучили мощь, способную менять лицо планеты – и как мы ее используем?..
- Да неплохо мы ее используем, - хмыкнул Локателли. – Да будет бутерброд.
- Волшебство на Парифате словно качалось на качелях, - настойчиво продолжал говорить Антикатисто, стараясь не смотреть на жующего Локателли. – В древности волшебники были правящей кастой. Потом они уничтожили половину мира и почти вымерли, а те немногие, что сумели овладеть магией вновь, стали изгоями, стали ниже плесени. Многие века их ненавидели и истребляли. Но колесо повернулось, и теперь волшебники снова на вершине. Они больше не правят всем миром, но мир уже снова не может без них жить. И недалек тот день, когда они снова разрушат все, до чего дотянутся.
- Преувеличиваете, мэтр Токхабаяж, - улыбнулся Локателли. – Это уж скорее вы здесь пытаетесь разрушить мир.
- Нет, он прав, - сказал Медариэн.
- Он прав?.. – удивилась Галлерия.
- Я прав?.. – не меньше удивился и Антикатисто.
- Да, ты прав, - кивнул Медариэн. – Когда-то магия действительно сотворила с этим миром немало зла. Древние волшебники уничтожили свою цивилизацию и лишь чудом не уничтожили весь мир.
- Вот видите!..
- Но это было давно, - продолжил Медариэн. – Очень давно. Сейчас совсем другие времена. Сейчас магия служит людям. Никто больше не боится волшебников. Мы просто люди, умеющие то, чего не умеют другие. Но и кузнецы таковы. И лекари. И музыканты. Волшебник теперь – просто профессия. Полезная профессия. И мы не повторим былых ошибок.
- А я ничего и не имею против отдельных волшебников! – начал злиться Антикатисто. – Я не считаю злом магию как таковую! Я согласен, что среди чародеев есть немало таких, что приносят миру пользу – и порой немалую! Я согласен! Гром и молния, да я же сам тоже волшебник!
- Вот как раз ты – хороший аргумент в пользу того, что магии не следует учить кого попало, - заметила Галлерия. – Кто-нибудь знает, во времена Радожа Делектория уже применяла Оракула?.. Просто при мне его еще не было.
- Он появился только пятьсот лет назад, - рассеянно ответил Локателли. – Мэтр Токхабаяж, а о чем мы спорим тогда? Если вы сами согласны...
- Но вреда от магии все же гораздо больше! – перебил Антикатисто. – Жить в волшебном мире – это как жить на вулкане! Да, от него исходит тепло, а из жерла временами даже появляются ценные минералы, но... однажды происходит извержение! И весь мир гибнет! Гибнет просто потому, что кто-то перестал считать волшебство всего лишь полезной профессией!
- Как ты сейчас? – язвительно осведомилась Галлерия. – Слушай, да даже церковь в конце концов перестала сыпать нам отраву под корни, хотя я еще прекрасно помню времена, когда жрецы плевались при нашем виде!
