Хлестало пламя. Хаштубал наполнил им все свободное пространство, и не давал Антикатисто продыху. В воздухе давно не осталось чем дышать – пространство над холмом превратилось в какой-то воздаят, страшную паргоронскую пыточную. Вокруг Медариэна и Локателли сверкали воздушные пузыри, Галлерию облегали свистящие стихиали-сильфы, а Бельзедор... кажется, он даже не замечал, каким смертельным стало окружение.
Но и Антикатисто обращал на это не больше внимания, чем на пыльный ветер. Морщился иногда, дергал рукой, дважды прочел заклинание Очищения – но и только-то. Его тоже защищали бессчетные энергетические поля, которые то и дело разрубал Бельзедор, но и под ними он оставался неуязвим, неуничтожим.
Таковы битвы великих волшебников. На истощение. На изнурение. На поиск того самого заклинания, что найдет щелку в броне, доберется до мягкого нутра. На перебор всех средств в надежде, что какое-то окажется тем, от которого противник не приготовил защиты.
И на случайную удачу. Она тоже нередко становится решающим фактором.
Разнообразней всех сражался Локателли. Медариэн, профессор Спектуцерна и Ингредиора, работал в чистую магию. Энергетические поля, телекинез, телепортация, прямое ментальное воздействие. Хаштубал Огнерукий, профессор Элементурия, действовал еще проще и прямее – бил, резал, рубил пламенем всех сортов... но всякий раз только пламенем. Галлерия Лискардерасс, профессор Нигилиума и Субрегуля, в основном поддерживала остальных – призывала все новых духов и элементалей, оживляла землю и воздух. Бельзедор же вовсе почти не атаковал – он лишь принимал удары Антикатисто на себя, ломал его барьеры и защищал волшебников.
Но Зодер Локателли, профессор Вербалеона и Бакулюмуста... он сыпал заклинаниями, словно из мешка с подарками. Все новые и новые, на любой вкус и цвет, почти без ограничений. На Вербалеоне Локателли заканчивал факультет изустного контроля, на Бакулюмусте – факультет плаща и перстня. Каменное кресло, его личный артефакт, носило хозяина, как продолжение тела, почти неограниченно снабжало маной и так усиливало каждое заклинание, что Локателли даже не трудился произносить их полностью.
Три слова каждый раз – только три слова, из которых два первые всегда одни и те же. Зодер Локателли постиг высшее проявление искусства Вербалеона – умение сокращать заклинания до предела. Оставаясь предельно разнообразным магом, виртуозным почти во всех областях, он в то же время колдовал очень быстро – и был почти непобедим.
- Да будет множество! – выкрикнул он – и стало множество. От одного старца в каменном кресле разлетелась еще тысяча, наполняя пространство будто тучей мошкары. Бесчисленной стаей длиннобородых волшебников – и они завьюжили вокруг Антикатисто!
Тот полыхал во все стороны убийственными проклятиями, сверкал молниями и бил струями Тьмы – и копии Локателли исчезали один за другим. Но их по-прежнему оставалось много, очень-очень много – и где-то среди них был и подлинник, что тоже исподволь колдовал, влиял на Антикатисто одним из самых сложных, но – увы! – и медленных заклинаний.
Но тем временем вокруг Антикатисто сгущала воздух Галлерия, жег протуберанцем Хаштубал и сверлил ментальное начало Медариэн. Неуничтожимый, как сами Криабалы, он все же ощущал эти воздействия – как слабые тычки, но ощущал. И в то же время не мог никого поразить – ибо все заполонили бесчисленные копии Локателли.
- Какой же из нас настоящий? – лукаво вещал старец сотнями глоток. – Это очень сложный вопрос, мэтр Токхабаяж. Боюсь, даже я сам не смогу найти на него ответ... во всяком случае, не быстро.
Не выдержав этой канонады, Антикатисто спустился на землю – и уже здесь произнес несколько слов. Полное Разрушение, из Красного Криабала. Оно хлынуло во все стороны, комкая и ломая каждый гран вещества, каждую крупицу твердого. Хаштубала едва не снесло, Галлерию опрокинуло и отшвырнуло, и только Медариэн и Бельзедор остались твердо стоять на ногах.
Да еще Локателли. Последний Локателли. Все его копии заклятие уничтожило – остался только оригинал. Его прикрывал лишь тонкий лиловый заслон – но его хватило.
- Мэтр Токхабаяж, ваш стиль слишком груб, - укоризненно произнес старик. – Слишком примитивен. Мы же оба с вами волшебники, оба лауреаты премии Бриара, но согласитесь, что у меня есть стиль, а у вас нет. Да будут лозы.
Из высохшей, потрескавшейся, многократно изуродованной земли выметнулись длиннющие цепкие лозы – и мгновенно опутали Антикатисто. Ровно две секунды тот дергался – а потом со всей его кожи излилась Тьма, и лозы рассыпались. Поток Тьмы же ударил в парящего в кресле Локателли – но тот мгновенно исчез и появился в сотне шагов дальше.
- Я великолепен! – горделиво провозгласил волшебник.
- Ты просто старый самолюбивый бахвал, - холодно произнес Антикатисто.
- Здесь я согласен, - кивнул Хаштубал.
