Алан и правда чувствовал, что катана была не такой, как должна бы быть. Она была очень лёгкой в сравнение с такой же стальной. Это было как минимум странно. Алан что-то чувствовал в этой катане. Внутри что-то сжалось, он словно увидел свою любимую девушку. Она была не такая, как другие. Да, её клинок не блестел. Да, она не была так остра, как другие, но она была особенной. Почему? Алан не знал, но что-то подсказывало ему, что нужно брать этот меч. Он чувствовал в этом мече тот меч из сна. Правда он не помнил, как он его покупал в прошлый раз и почему он так отличается от этого. Но… это точно был тот меч.
– Я всё равно хочу купить, – сказал Алан, сжав рукоять.
– Ну, тогда учти, что назад я его не возьму, – ухмыльнулся торговец. Алан кивнул, Торговец назвал цену. Дверь магазина открылась, на пороге показался невысокий юноша-эльф.
– Добрый день, – поздоровался вошедший эльф.
– Здравствуйте, – ответил Алан, хотя приветствие вряд ли было адресовано ему.
– Какой учтивый молодой человек, – ухмыльнулся он. – Считаете, что мы, эльфы, достойны уважения в ваших краях?
– Вы ведь не делаете ничего, что угрожало бы моему народу, – ответил Алан. Странно, он чувствовал себя таким сильным сейчас. Не физически, но морально. Сон что-то сделал с ним.
– Вы мне напомнили одну историю, – улыбнулся эльф. – Как выше имя? – он внезапно закатил глаза. – Я невежда. Простите. Меня зовут Адон. А вас?
– Алан Смит, – представился юноша. – Что за история?
– О! Вам действительно интересно?
– Да, – кивнул Алан.
– Что ж, тогда я пожалуй расскажу. Вы много знаете о Липфии?
– Не очень, только из учебников и листовок, – признался Алан.
– Однажды фанатики какого-то культа устроили резню в Лент-Гропе, – прищурившись, начал Адон. – Они призывали к вере в их божество, призывали к поклонению, но кто-то из липфийцев сказал, что они останутся верны своим принципам. Призыв перерос в протест, в котором требовали построить храм в центре Лент-Гропа для их божества, требовали, чтоб народ уважал их праздники и их законы. На что липфийцы со смехом отвечали «нет». Тогда этот культ вооружился мечами и начал бойню прямо в центре города. Их поймали, выяснилось, что это были люди с западной империи. Липфи IV явился в город незамедлительно.
И тогда Липфи IV сказал, стоя на главной площади Лент-Гропа на палубе своего личного воздушного корабля:
«Это моя страна. Моя и моих эльфов. Я никого не звал сюда, никого не тащил силой. Однако я могу с лёгкостью выдворить вас отсюда. Я абсолютно никому не запрещаю выражать себя, высказывать своё мнение. Но я запрещаю навязывать моему народу свои устои, тем более силой.
Это моя страна, только моя и моих эльфов. Липфия была признана сильнейшей страной, с сильнейшей армией и технологиями. Я не бросился завоёвывать весь мир, мой дед не бросился делать этого. И не потому, что мы не могли завоевать весь мир, а потому, что мы лишь хотим иметь кусок суши, где сможем спокойно жить. Со своей верой, со своим порядком.
Если вы явились ко мне в страну, то у вас есть два выбора: либо жить по её правилам, либо быть изгнанным. Навязывать свои порядки, свою религию и устои моему народу я не позволю. Мой народ волен самостоятельно выбирать, но давить на него и тем более убивать из-за религиозных побуждений…
Не нравится моя страна – не смейте приезжать. А те, кто устроил бойню в Лент-Гропе – пойманы и жестоко казнены. Это будет примером каждому, кто решит идти против липфийцев.
Мы – мирный народ, который завершает войны по всему миру, не стоит провоцировать нас на агрессию, тем более в нашей же стране. Мы игнорируем провокации, пока в это не вовлечены судьбы народа Великой Липфии».
– Мир действительно боится Липфии, – пожал плечами Алан.
– Думаете, мир боится Липфию из-за того, что она самая сильная страна? – ухмыльнулся Адон. – Вовсе нет. Они все боятся Липфию, потому что Липфи способен разгромить целый город, страну за обиду лишь одного липфийца. Государство, правительству которого важна безопасность и жизнь каждого гражданина. Лишь липфийцам дозволено убивать липфийцев, но это уже внутренние дела…
– Просто у Липфии свой путь, путь, по которому они идут и ведут свой народ. Они видят что-то доброе в перспективе, даже обрушивая хаос. Но таков их путь.
– Путь? – Адон искривил лицо в недовольной улыбке. – Есть два пути. Первый путь ведёт тебя по миру иллюзии. Миру, где твоя фальшь позволяет тебе видеть чужую фальшь, выдаваемую за правду. Но ты не видишь настоящего мира, настоящего горя, настоящей радости. Чтоб ступить на этот путь, тебе не нужно вообще задумываться об этом. Достаточно начать улыбаться. Просто улыбаться и идти вперёд, надеясь, что кто-то улыбнётся тебе в ответ. Это наполнит твой мир радостью. Ты отбросишь всё плохое в этом мире и начнёшь замечать лишь хорошее, ведь плохое забирает так много. Ведь для плохого у нас нет времени.
