«Корпорация «Крионика» открывает новый проект, посвященный вопросам лечения самых опасных болезней нашего времени. Мы представляем интервью с куратором проекта – Захаром Ивановичем Микасовым.
Корр.: Захар Иванович, что побудило Корпорацию обратиться к проблемам, над которыми несколько десятилетий бьются все ученые мира?
Микасов: Вы сами ответили на свой вопрос. Мы понимаем всю серьезность ситуации, большинство клиентов Криоцентра поступили именно с этими диагнозами.
Корр.: Помнится, раньше вы работали экспертом по вопросам оказания услуг в некритических ситуациях. Почему на должность куратора этого проекта назначили именно вас?..»
Дальше Сашка читать не стал, отшвырнул журнал.
– Александр Борисович, что-то не так? – голосок лаборантки прозвучал робко, боязливо.
– Уйди, – ответил он сухо. – Просто уйди. И не приноси больше такого.
Каждый новый проект придавал сил, но Сашка понимал – это только видимость. Каждый новый день был сражением. И болезнь проигрывала… проигрывала сражения, но не войну. Сашка старался как можно реже смотреть в зеркало, все чаще в собственном отражении видел не себя – усталого, с худым лицом и впалыми глазами, – а ее, Крис. Изредка даже голосок слышал, как мог сопротивлялся этому странному очарованию… неизбежности.
Очередной приступ довел до больницы, но Сашка вырвался из цепких рук медиков.
– Куда тебе? – орал профессор в телефонную трубку. – Лечись!
– Не поможет, – сухо убеждал Сашка. – Можно я дома поработаю? Мне нужно три дня, чтобы доделать материалы для Фармалабкора. А вы сможете начать исследования.
– Фармалабкор подождет! – кричал профессор. – Мне и так кажется, что ты не на нас, а на них работаешь! Ишь, повадились! Саша, за эти десять лет ты им семьдесят новых продуктов протестировал! Подождут!
– Нет, – улыбался Сашка. – Это ведь не простой крем, настоящий эликсир молодости.
– Тьфу на тебя! Подождут!
– Нет… Я выписываюсь. Пришлите данные по электронке.
– Россия! Россия! Эликсир молодости тестируют в бараке, на коленке!
– Да какая разница? Тем более для аналитики.
– Никакой! – выл профессор. – Страна метаморфоз! Прав был Преображенский!
В тот день Сашка с утра почуял неладное. Проснулся в поту, мазнул рукой по лицу – не пот. Кровь.
Попытался подняться с залитой алым кровати, едва не упал, сил почти нет. Голова идет кругом, сердце едва бьется…
«Потому и страха нет, – подумал он с равнодушием. – Все. Отмучился».
За стеной громко завывало радио. Сашка с удивлением понял, что знает эту песню. Ретро. Древнее, как мир, ретро.
Перед глазами вспыхнул образ Кристины – хрупкая, болезненная, с ломкими тонкими волосинками вместо пышной гривы. Он мысленно улыбнулся:
«Скоро встретимся».
Спонтанная мысль выдернула из странных грез.
– Нет, – беззвучно сказал Сашка. – Не встретимся. Ты ведь жива. И однажды проснешься…
И Сашка – бывший мальчишка, рожденный в чужое время, талантливый и некогда перспективный, – пополз к телефону. Зубами вгрызаясь в истрепанный линолеум, обдирая ногти.
«Только бы доползти, – думал он, – только бы доползти! А там – короткий номер, и приедет «Скорая»…»
Но на полпути рухнул в омут беспамятства…
Похорон не было. Немногочисленные соседи, кто знал Сашку, удивились, когда после участкового и патологоанатома внезапно двор заполонили кареты «Скорой помощи» и представительские машины.
Микасов, сильно постаревший, но еще в форме, лично руководил процедурой крионирования Александра Томина, талантливого ученого, которому болезнь помешала добиться настоящих вершин. Потом еще неделю интернет-порталы мигали баннерами новостей со ссылками на речь Микасова. В ней сотрудник Корпорации «Крионика» обещал, что Томин будет в числе первых воскрешенных, это уже не за горами!
– Такие личности, – с чувством говорил Микасов, – очень нужны в будущем! Томин из тех, кого не сломала жизнь и… система! До последней минуты Александр Борисович помогал людям! Ему не будет совестно взглянуть в лица вечно молодым и бессмертным внукам! Именно такие, как он, подарили им возможность жить счастливо.
