Ковалев остановился у мощной двери, напоминающей банковскую, ведущую к национальным золотым запасам. Ладонь легла на сканер отпечатков. Холодные, цвета стали, глаза под нависшими кустами седых бровей прильнули к окулярам сканера сетчатки. Голосовой анализатор попросил повторить случайно подобранную фразу, отметил в сухом голосе профессора нотки раздражения, но тревоги не поднял, тональность полностью соответствует. Датчики, встроенные в обшивку дверного каркаса, в это время отсканировали биометрические параметры черепа. Дверь приготовилась открыться, но датчики зафиксировали появление еще одного человека. Из примыкающего коридора вышел Виктор. Как всегда, подтянут, как всегда, в идеально сидящем черном костюме с галстуком, как всегда, гладко выбрит, будто волосы на лице и вовсе не растут.
– Мне теперь заново всю процедуру проходить, – буркнул Ковалев, оборачиваясь к куратору, – да и тебе, Витя.
Виктор развел руками, виновато улыбнулся, на что Ковалев удивленно приподнял бровь.
– Ты умеешь улыбаться?
– В нашем ведомстве должны уметь все.
Ковалев криво ухмыльнулся, мол, шутку оценил.
– Не помню, когда последний раз видел на твоем лице улыбку.
– Лукавите, Игорь Михайлович, уверен, что помните.
Ковалев усмехнулся, кивнул:
– Лукавлю.
– Я пришел сказать о намечающемся докладе Цветаева, – сообщил Виктор. – Он не на шутку взялся за завал нашего проекта. Что его так зацепило?
– Его шокировало увиденное во время аварии.
– Да, аналитики предположили то же самое.
– Витя, ты ведь пришел лично не только для того, чтобы сообщить мне это? Достаточно было позвонить.
Виктор замялся.
– Игорь Михайлович, на меня давят. Требуют, чтобы вы раскрыли информацию о том эксперименте, когда вы…
– Нет!
В голосе профессора зазвучал лед.
– Ты представляешь, что из этого может выйти?
– У нас лучший контроль…
– О каком контроле может идти речь, – перебил профессор, – когда дело касается такой мощи? Я сказал – либо все будет идти строго под моим руководством и строго в соответствии с моими планами, либо забудьте о проекте на пятнадцать-двадцать лет. Именно на столько вы отстаете, как, впрочем, и все остальные. Но у вас все равно не будет этого времени, потому что я буду продолжать действовать, мне не нужно ничье одобрение. Будет чуть сложнее, но всего лишь чуть.
– Вы не считаете, что переоцениваете себя? – в голосе Виктора прозвучала угроза. – Если вы уйдете из проекта, то вам однозначно не дадут работать самостоятельно. Вы же понимаете, что после того случая, вашего эксперимента, вы потенциальная угроза национальной безопасности?
– Я все понимаю, Витя, – мягко сказал профессор, – я все понимаю.
В воздухе повисла недосказанность, Виктор понял, что профессор не скажет лишнего, зная, что он как амеба под микроскопом, но также понял, что старик всерьез думает, что сможет тягаться с государственной машиной. Конечно, его мощь велика, но что он сможет противопоставить системе, если дойдет до открытой конфронтации?
Профессор ухмыльнулся, будто прочитал мысли. А может, и правда прочитал? По коже Виктора пробежали мурашки. Всего на миг, но Виктор испугался. Он сунул ладони в карманы брюк и повернулся, чтобы уйти, а профессор вновь приложил ладонь к сканеру.
Пройдя несколько шагов, Виктор остановился, не оборачиваясь, спросил:
– Игорь Михайлович, все эти датчики, система допуска. Для вас это все мишура, ведь так?
Губы старика раздвинулись в улыбке. Виктор скосил глаза и увидел, как ладонь профессора, чуть задержавшись на стекле сенсора, вдавилась глубже, погрузилась в поверхность.
– Да, мне это ни к чему.
Ковалев сделал шаг и погрузился в стену по плечо.
– Так зачем вам такие сложности? Те, кто допущен к проекту, знают о вашей… особенности. Зачем маскарад?
– Это не для посторонних, – ответил профессор, – я сдерживаюсь для себя. Пока еще нужно оставаться человеком.
Виктор коротко бросил:
– Я рад, что вы на нашей стороне.
– Я не на вашей стороне, – сказал Ковалев, снова улыбнувшись, – это вы на моей стороне. Надеюсь, так и останется. Передай руководству, что не стоит зря мучить опытами животных и за людей пусть не думают браться, не получится. Еще рано.
Профессор скрылся по ту сторону стальной двери, а Виктор, хмурый и озадаченный, двинулся к себе.
Цветаев вошел в зал с возвышающейся кафедрой и рядами кресел. Огляделся. С десяток респектабельно одетых людей – почти все министры и высокопоставленные чиновники. В отдалении ото всех сидят Ковалев и приставленный к нему куратор – Виктор Рыкалов. Цветаев встретился с Ковалевым взглядом, выдержал, вздернул подбородок и двинулся к первому ряду кресел.
Навстречу поднялся лысоватый и полный человек.
– Дмитрий Алексеевич, – обратился он медовым голосом к Цветаеву, – поднимайтесь сразу за кафедру. Мы ознакомились с вашим докладом, признаться, он очень неоднозначен, думаю, многие хотели бы задать вопросы касательно ваших выводов. Прошу.
