***
Я рывками хватаю посуду. Толчками пересыпаю кипяток в чашки. Ударами разбалтываю ложечкой сахар. Сев за стол, Жаворонок следит глазами за тем, как я передвигаюсь по кухне. Она так заждалась меня в комнате, что по запарке выключила сивиллу, но на лице ее застыла все та же улыбка «ужмнелинезнать».
– Эх, скуууучно… Когда все заранее знаешь, что дальше произойдет, жить не так интереееесно. Я ведь давно видела: как ты попадаешь в неприятности, как начинаешь бегать… И вообще, это все я начала!
Новый предохранитель доморощенной пифии стал в паз на место перегоревшего. Грудной голос, поволока в глазах, шуршат сивильские хламиды, гремят бирюльки в ушах и на запястьях, она снова гонит таинственный бред. Стараясь не кипятиться, я сажусь напротив и требую объяснений.
– Если я на человека злюсь, с ним начинают происходить неприятности, – объясняет Жаворонок. – Меня за это даже мама побаивается. Говорит: «Ты колдунья». Когда ты меня прогнал тот раз, летом, я так разозлилась, что просто смерти твоей хотела! Э-эх. Вот, теперь понеслась. Уже не знаю, получится ли исправить.
Много о себе воображаешь! То, что сейчас происходит, зависит вовсе не от тебя. Это рок неизбежности, мой личный фатум, от которого я много лет бегал, но в конце концов встретился с ним лицом к лицу. И чтобы лучше понять текущую ситуацию, мне нужно не тебя слушать, а как можно скорее перечитать Библию.
Улыбка Жаворонка горчит пахучим мускатом, девчушка нараспев произносит:
– А разве ты не знааал, что в Биииблии ничего правдивого не напииисано…
ДУРЕХА! – обрываю я Жаворонка. – Единственная книга, в которой написана исключительно правда, это и есть БИБЛИЯ!
Секундный испуг отражается в глазах малолетней сивиллы, и она, не меняя тона, тотчас утверждает обратное своей предыдущей реплике:
– Дааа. Все, что написано в Биииблии – вееерно. Но тебе это не помооожет.
Тьфу ты! Ладно, хочет строить из себя дельфийский оракул, пускай. У меня сейчас другие заботы. Помимо всякого прочего, я злосчастно остался без самого важного текста, который… впрочем, чем черт не шутит? Сбегав в свою комнату, я достаю ноутбук, нажимаю кнопку питания, и – можно ли назвать это чудом? – он включается и работает, как если бы не был мертв почти трое суток. Я открываю файл Апокалипсиса. Все на месте, ничего не утеряно.
Зайдя в комнату брата, я одними глазами показываю на принтер: мне нужно распечатать текст. Тот кивает, одновременно указывая на листок, дожидающийся меня на письменном столе.
***
