Весной 1920 г. в Белграде открыли свои представительства Российское общество Красного Креста (РОКК), Всероссийский земский союз (ВЗС) и Всероссийский союз городов (ВСГ). 21 января 1920 г. приказом генерала Деникина учреждалась особая должность главноуполномоченного по устройству русских беженцев в королевстве.
Генерал Врангель обратился к правительствам многих стран с просьбой о приеме «крымских» беженцев. Одним из первых откликнулось правительство КСХС. Оно дало согласие на въезд более 20 тыс. гражданских беженцев, предварительно заручившись обещанием французских властей оказать им денежную поддержку.
Вновь прибывшие беженцы расселялись по всему королевству в уже имевшиеся русские колонии или основывали новые. Весной 1921-го существовало 233 колонии, а через год их количество увеличилось до 300. Колонии имели право самоуправления. Общая же численность русских беженцев колебалась от 50 до 70 тыс. человек[103].
В декабре 1920 г. генерал Врангель начал переговоры с правительством КСХС о переселении в его пределы армейских частей из района Константинополя. В 1921–1923 гг. в КСХС въехали около 11,5 тыс. военнослужащих бывшей Русской армии[104]. Большинство из них организованным порядком устроились на пограничную службу и строительство дорог[105]. К концу 1923 г. приказ Врангеля от 10 июля 1922 г. о переводе армии на трудовое положение был в основном выполнен.
Это было нищее, несчастное, обездоленное сборище. В начале 1922 г. были трудоустроены более 5,5 тыс. беженцев, из них 2,7 тыс. имели постоянную работу, 2,9 тыс. — временную. Но в 1924-м в королевстве насчитывалось около 19 тыс. безработных российских беженцев[106].
Не удивительно: более половины беженцев в прошлом являлись военными и чиновниками, меньше трети до войны работали в хозяйственной сфере. 14 % приходилось на педагогов, врачей, литераторов, духовенство, художников и артистов, 5 % составляли квалифицированные канцелярские работники. 13 % составляли лица с высшим образованием, 62 % — со средним, примерно 22 % — начальным домашним и только 3 % — лица без образования[107]. Из примерно 200 дипломированных российских юристов в это время имели работу по специальности около 40 человек[108].
Среди эмигрантов около тысячи было старше 60 лет, около 2 тыс. военных и 1 тыс. гражданских инвалидов. Тем не менее русская эмиграция создала 24 учебных заведения с 2916 учащихся. Некоторые из них пользовались авторитетом и у сербов: например, 1-я Русско-сербская гимназия в составе пяти (III–II) старших классов[109].
Первоначально французы изо всех сил противились въезду русских во Францию. Но вскоре выяснилось: въезд алжирцев, вьетнамцев, армян из Турции не позволяет решить вопрос с рабочей силой на крупных заводах. И тогда французы начали ввозить русскую рабочую силу. Только турки в 1921–1922 годах стали теснить русскую эмиграцию с мест, и то без особого результата.
«Русские необычайно ярко заявили о себе в художественной, артистической, культурной жизни, благодаря чему возникло убеждение, что эмиграцию составлял самый цвет русского общества. Из-за этого стереотипного представления о судьбе русской эмиграции забывают, что на самом деле большинство русских эмигрантов были рабочими на заводе Рено и жили в рабочих кварталах для бедняков»[110].
Эмигранты ни политически, ни экономически не были равны с французами. Только Леон Блюм в 1936 году уравнял эмигрантов и граждан Франции.
Въехавшие во Францию в 1920-е гг. жили в бараках для поляков и русских, где кормили исключительно бобами. Их судьбой стал 14-часовой рабочий день.
Не случайно в Париже было 3600 русских таксистов. Среди них попадались поистине легендарные личности, типа «Вовки-казака» с золотыми зубами и шлейфом невероятных приключений.
Впрочем, в формировании образа русского эмигранта, аристократичного и шиковатого, особую роль сыграл кинематограф… Вместо скучной реальности кино создавало «интересный» мир с «интересными личностями»[111].
К 1924 году в Париже жило до 45 тысяч русских. Тут находились самые известные учебные заведения, как Религиознофилософская академия Бердяева: чтобы руководить ей, он в 1924 году переехал из Берлина в Париж.
Но жизнь была трудной и скудной. Не случайно Алексей Толстой и художник Иван Билибин, композитор Сергей Прокофьев вернулись из эмиграции в СССР. А навстречу им тек другой поток… Некоторые советские эмигранты оставались в Париже… Например, Александр Бенуа, командированный в Париж из Эрмитажа в 1926 году, остался в Париже, но с Буниным как с «бывшим» категорически отказывался встречаться.
Русский Обще-Воинский Союз (РОВС) основан 1 сентября 1924 года Главнокомандующим Русской армией генерал-лейтенантом бароном П.Н. Врангелем (1878–1928) как непосредственный преемник Русской армии и продолжатель Белого движения.
