Германия окончательно отказалась платить репарации, наложенные союзниками после Первой мировой войны. Великобритания и Франция перестали возвращать долги. Международные отношения перестали учитывать последствия Первой мировой.
Германия все не могла выбрать, двигаться ли ей в сторону национального социализма, либерализма или коммунизма… Теперь она никак не могла бы выбрать либеральную социал-демократическую модель.
В-третьих, Великая депрессия дала возможность провести индустриализацию в СССР. Это было выгодно и для США! Ведь в 1930-е гг. самыми стабильными оказались экономики социалистических стран: Третьего рейха и СССР. Что до Германии, есть множество примеров того, как американцы торговали и с Веймарской Германией, и с Третьим рейхом, как американские монополии объединялись с германскими. До 20 % американского капитала составлял весь капитал Германии. Военную продукцию в Германии и во время Второй мировой войны выпускали на средства американцев.
Во время и после Великой экономической депрессии начинается новый виток революционного движения.
1) Великая депрессия в США приняла характер революции, а «новый курс» Рузвельта означал полную, коренную смену экономических и политических принципов жизни Соединенных Штатов Америки.
2) «Версальская система», навязанная победителями после Первой мировой войны, окончательно оказывается нежизнеспособной.
3) Государства с разным политическим строем все больше оскаливаются друг на друга оружием.
Первая мировая война показала, что Цивилизация XIX века больше не может оставаться неизменной. Выбор дальнейшего пути различен у разных государств. Проектов будущей цивилизации несколько, и каждый из них считает себя универсальным и единственно правильным.
Что до СССР, то не будь Великой депрессии, индустриализация в СССР или вообще не состоялась бы, или приняла бы совершенно другой вид. Именно в это время СССР выбрасывал на мировой рынок зерно и лес, которые почти ничего не стоили. В западной прессе шел вой про «советский демпинг». Одновременно в СССР стали ввозить машины и оборудование, которые продавали особенно охотно. Что характерно, против этого западная пресса ничего против не имела.
В 1926–1933 гг. зерна было экспортировано на 672,8, а племенного скота на сумму около 100 миллионов рублей.
За то же самое время импортировано техники на 306 миллионов рублей.
Многие известные компании, такие, как «Сименс» или «Дженералэлектрик», привлекались к работам и поставляли современное оборудование. Целые промышленные гиганты были оборудованы западными механизмами: Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Сталинградский, Челябинский, Харьковский тракторные заводы.
Заметная часть техники, производившейся в те годы на советских заводах, была копиями либо очень близкими модификациями западных образцов. Доля зарубежной техники или ее аналогов в разных отраслях промышленности составляла от 20 до 40 %. Знаменитый тракторостроительный завод в Сталинграде, широко разрекламированный в СССР, как успех советской тяжелой индустрии, выпускал модификацию американского трактора Fordson[168].
И еще… В СССР въехали 30 тысяч инженеров, техников, квалифицированных рабочих из США. Уехать в СССР стало для многих спасением — и не от низкой зарплаты, а от самого реального голода. Масштаб явления: когда в начале 30-х советская фирма «Амторг» объявила о наборе специалистов для работы в СССР, на небольшую советскую зарплату, на эти вакансии было подано свыше 100 тысяч (!) заявок от американцев. Контингент, который знал именно индустриальный труд, готов был ехать куда угодно, на любую работу. Большая часть этих людей потом вернулись в США, но в СССР стали учителями для сотен тысяч инженеров и квалифицированных рабочих. Их судьбы описаны во многих произведениях того времени[169].
Не будь Великой депрессии — не было бы ни такой охотной торговли механизмами, ни этой волны уезжающих в СССР.
Волна признаний СССР на Западе, принятие СССР в Лигу Наций в 1934 году сильно осложнила положение русских политэмигрантов. СССР саботировал меры помощи эмиграции, активно давил на все страны, которые к тому времени почти все установили дипломатические отношения с большевиками.
После признания СССР Болгарией и Чехословакией (1934) издававшаяся в Софии эмигрантская газета вынуждена была эвакуироваться в Белград. В Праге… стали запрещаться собрания эмигрантов, прежде не встречавшие никаких препятствий.
В Париже, после установления франко-советской дружбы, редактору русской газеты категорически было предложено умерить нападки на Москву.
Так Великая депрессия, независимо от воли американцев, создавала мир, в котором друг против друга стояли государства и блоки государств с разными идеологиями.
