В военном министерстве Германии даже была создана «Зондергруппа Р», которую советская сторона называла «Вогру» (военная группа). В 1923 году военное министерство Германии создало в Москве свой исполнительный орган «Центр Москва», который возглавил полковник X. Фон дер Лит-Томсен.
В августе 1923 года военное министерство Германии основало «Общество содействия промышленным предприятиям» — «ГЕФУ» — с местонахождением в Берлине и Москве, обеспечив его необходимым капиталом. Общество должно было финансировать деятельность смешанных германо-советских военно-промышленных предприятий на территории СССР и контролировать их деятельность. Руководство «ГЕФУ» было поручено майору Ф.Чунке[67].
Зачем это делалось? В первую очередь как «дружба против англо-саксонских и французских «буржуев».
Главнокомандующий рейхсвером генерал Х. фон Сект считал, что разрыв версальского диктата может быть достигнут только тесным контактом с сильной Россией.
В январе 1920 года фон Сект писал, что в качестве «незыблемой цели» германской политики в будущем он видит «политическое и экономическое объединение с Великороссией», и поэтому Германии, по его мнению, следовало постараться «по крайней мере не превратить Россию в своего врага». «Я отклоняю поддержку Польши даже в случае опасности ее поглощения [Россией]. Наоборот, я рассчитываю на это, и если мы в настоящее время не можем помочь России в восстановлении ее старых имперских границ, то мы не должны ей во всяком случае мешать… Сказанное относится также к Литве и Латвии…»[68].
В СССР же помощь была в своем роде даже идейной: буржуи хотят национальной униженности Германии?! А мы — интернационалисты! Мы — поможем!
Естественно, были и такие соображения: «Немцы являются для нас единственной пока отдушиной, через которую мы можем изучать достижения в военном деле за границей, притом из армии, в целом ряде вопросов имеющей весьма интересные достижения… Сейчас центр тяжести нам необходимо перенести на использование технических достижений немцев… научиться строить и применять новейшие средства борьбы: танки, улучшения в авиации, противотанковые мины, средства связи и т. д… Немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят неизмеримо выше нас…[69]
В дальнейшем Германия и размещала в СССР военные заказы, и даже проводила учения на территории СССР. Германии запрещено иметь армию? А мы поможем!
Вооружение Германских войск, впоследствии вермахта, в огромной степени велось на советской территории и на советские средства. Писали об этом вполне откровенно[70].
Впрочем, 31 декабря 1926 года И.С. Уншлихт делал в ЦК секретный доклад о сотрудничестве с рейхсвером.
Будущих немецких асов учили в авиашколе под Липецком и в танковой школе под Казанью. В Липецке Геринг даже имел русскую любовницу (о ее судьбе мне ничего не удалось узнать). Интересная деталь: за всю войну на Липецк, который был менее чем в 100 км от передовой, не упала ни одна бомба…
Немецкие инженеры спроектировали и построили больницу рядом с Горьковским автозаводом. Построили ее… в форме свастики. В 1941–1943 годах она послужила прекрасным ориентиром для нацистских люфтваффе при налетах на автозавод. После войны для уменьшения сходства с чудовищным «фашистским знаком» одно из крыльев здания снесли. Но в 1941 году была свастика и свастика.
Итак, стабилизация? Наступление «эры порядка»? Нет…
Весь период 1924–1933 годов был для Германии временем жесткого противостояния политических сил.
Ярким примером этого было действие тайных судов офицерских организаций и «черного рейхсвера». Еще в 1921 году близ Мюнхена была повешена служанка Мария Зандмайер. Наивная девушка решила выполнить распоряжение властей и сообщила о спрятанном оружии. Но служащий, которому она передала данные об оружии, сам был членом тайной организации. Дальнейшее понятно.
Убийства по приговорам тайных судов совершались и в Западной Померании, и в Мекленбурге.
Левая пресса в то время подробно освещала процессы над убийцами.
Правые газеты, как правило, писали о них более сдержанно. «В глазах свободного народа эти люди являются выразителями народного правосознания», — писала, например, газета «Фелькишер курир» 9 октября 1925 года. Профессор права Крюкман в газете «Дойче цайтунг» от 25 февраля 1926 года требовал немедленного оправдания преступников, полностью обоснованного, по его мнению, с юридической точки зрения.
Это — время выхода из «мирового кризиса»!
Нацисты же прославляли убийц как «национальных героев». Фрик в газете «Фелькишер беобахтер» от 13 марта 1928 года утверждал, что в данном случае речь идет не об убийствах, а о «своеобразном военном трибунале над наемными вражескими агентами». Он требовал оправдания убийц, ибо, как он писал, «ликвидируя предателей родины, они действовали самоотверженно и были проникнуты тревогой за судьбы отечества в дни тяжких испытаний». «Вот почему, — заключал Фрик, — они заслужили не наказание, а благодарность!»
