В качестве представителя компартии Франции ездил в Германию, где впервые испытал симпатию к нацизму.
В 1932-м первым выступил с идеей создания Народного фронта с целью объединения левых сил, в частности коммунистов и социалистов, против фашизма. С этой идеей он прибыл в Москву на доклад к Сталину. Идея в то время не нашла отклика у Сталина, Москва прямо запретила французам идти на союз с социалистами. Ведь социалисты Франции к тому времени были в основном троцкистами!
И тогда в 1934-м Жак Дорио, вопреки приказам Мориса Тореза, создает Народный фронт Франции, который будет и социалистическим, и националистическим. Как в Германии! Москва требует явиться в Кремль для объяснений. Дорио отказывается: он понимает, что в Москве его просто убьют. Не слушается?! И тут же Дорио исключен из коммунистической партии. К тому времени компартия Франции — давно на содержании Коминтерна, то есть Советского Союза. Что в СССР скажут — то и сделает.
В 1936-м Жак Дорио идет до конца: создает Народную партию Франции. Теперь он борец с большевизмом. Друг Троцкого и Ленина, политическая содержанка Сталина, становится другом Гитлера и Муссолини.
В Народной партии было многих бывших коммунистов и членов профсоюза. 65 % состава партии было из рабочих.
Уже в конце XIX века в таких организациях, как «Аксьон франсез» или «кружок Прудона», активно сотрудничали бланкисты, другие социал-демократы, анархисты, националисты. Участник этих организаций Жорж Валуа в середине 20-х гг. создал первую французскую фашистскую организацию — «Фасции».
Что это доказывает? Ничего… Кроме того, что социализм и во Франции частенько становился национальным, приобретал мистический и расистский душок. Национал-социализм — одна из разновидностей социализма, очень близкая к коммунизму. Фашизм прямо вышел из социализма. В этом тоже нет ничего нового.
Организации ветеранов Великой войны во Франции сформировались поздно, к середине 1920-х. «Огненные кресты», «Боевые кресты» возникли в конце 1927 года как ассоциация бывших фронтовиков, награжденных боевыми орденами. Финансировал их фронтовик из семьи парфюмерных фабрикантов, Франсуа Коти. Во главе «Огненных крестов» стояли капитан Жене, затем полковник Ф. де ла Рок.
«Огненные кресты» требовали социальных гарантий малоимущим, а одновременно — сохранения национальных традиций, охраны языка и культуры. И авторитаризма, «вертикали власти». Эта организация во всем следовала духу законности и уважения республиканских принципов… что уже вызывает вопросы: какие же это фашисты?
Французские историки высокого мнения о личных качествах романтика консерватизма де ла Рока. Они много спорят: фашисты тут или бонапартисты, авторитаристы, консерваторы? Разделять всегда бывает сложно, а тем более во Франции с ее невероятной политической пестротой.
Вот на кривых уличках Парижа встречаются демонстрации троцкистов, приносящих огненные жертвы Одину, коммунистов — сторонников Сталина, коммунистов и анархистов, тяготеющих к нацизму, — и как прикажете всех их классифицировать?
Коммунисты и даже анархисты оказывались более «правыми» и стояли за более авторитарное устройство государства, чем «правые» офицерские организации, стремящиеся построить социальное государство и одновременно восстановить монархию.
Во Франции до войны между собой конкурировало несколько разных фашизмов: французский вариант итальянского («франсизм»), французский вариант нацизма (Французская народная партия и др.), французский вариант франкизма («кагуляры») и, наконец, оригинальный аристократически-элитарный фашизм «Аксьон франсез», близкий к монархофашизму.
К этому еще нацисты, коммунисты-троцкисты, коммунисты-неоязычники, коммунисты-сталинисты, коммунисты-демократы, социал-демократы примерно 12 разных направлений.
Все 1920-е годы во Франции то тут, то там вспыхивали бунты и бунтики, но, во-первых, выступали обычно не против правительства, а против других политических организаций. Во-вторых, и эти события проходили обычно без человеческих жертв или с минимальными жертвами. В-третьих, эти разрозненные выступления не сливались в общий пожар.
Ситуацию можно обозначить не как гражданскую войну, а как балансирование на грани гражданской войны. Напряженное время, когда даже незначительный толчок может повлечь за собой лавину гражданского неповиновения, массовые бунты, смуту.
Тем не менее, несмотря на зловещую фразеологию и «пугания» друг друга насилием, ни коммунисты, ни офицерские организации не выступают против правительства. Почему?
Во-первых, потому, что Франция — страна сравнительно сытая. Колониальная империя оттягивает много сил — но дает приют множеству активных людей, желающих заработать, дает рабочие места чиновников, солдат, служащих фирм и строителей.
Во Францию едут из Германии, едут из стран Восточной Европы. Эта обстановка постоянной эмиграции хорошо видна хотя бы в романах Ж. Сименона, посвященных приключениям комиссара Мегрэ в 1920–1930-е годы.
