Многие будущие советские чекисты-герои: Кирилл Орловский, Василий Корж, Александр Рабцевич, — тоже порождения польской «партизанки»[78]. Орловский в своей автобиографии очень просто описывал, чем занимался: «..за пять лет мною было сделано несколько десятков боевых операций, а именно: 1. Было остановлено три пассажирских поезда. 2. Взорван один желдормост. 3. За один только 1924 год по моей инициативе и лично мной было убито более 100 чел. жандармов и помещиков».
Правда, с партизанами получалось по-разному… Некий Хмара со своим отрядом… вернулся в СССР и стал истреблять милиционеров и взрывать исполкомы — ведь в СССР крестьяне живут не лучше, чем в Польше! Гонялись за ним больше года.
Одновременно руководство ГПУ вело свою систему операций, в основном с помощью взрывов бомб. У них была своя боевая организация во главе с офицерами-коммунистами В. Вечоркевичем и А. Богинским. А управляли ими и слали бомбы и деньги Уншлихт и чекисты Логановский, Еленский, Кобецкий. Тут вообще непонятно, где кончается местное советское подполье, а начинаются иностранные шпионы.
«Сезон бомб» с 1920 по 1925 год — это серия взрывов в учреждениях, редакциях, университетах… Несколько раз пытались убить Пилсудского.
3 мая 1923 г. на открытии памятника Понятовскому должны были присутствовать и руководство страны, и политические лидеры, и иностранные делегации, в том числе и маршал Фош. Если бы грянул подготовленный взрыв — разнесло бы все руководство Польши и всю ее политическую элиту.
Про отмену взрыва до сих пор говорят: «чудом»… Какое там «чудо!». Все подполье кишело двойными и тройными агентами. Обычнейшая «утечка информации».
В июне 1921 года в Польше была создана знаменитая «двуйка» — 2-й отдел генерального штаба: разведка и контрразведка. Во главе: один из ближайших сподвижников Юзефа Пилсудского Игнаций Матушевский. Эта организация накрыла множество агентов, но чекисты проникали и в нее.
Накануне революции 1923 года в Германии советское руководство через члена Коллегии НКИД СССР Виктора Леонтьевича Коппа (1880–1930) начало тайные переговоры с Польшей: просили пропустить через территорию Польши 2-ю РККА — кавалерийский корпус в 200 тысяч сабель. А за это обещали беспошлинный провоз любых грузов через территорию СССР и отдать Польше, после революции, Восточную Пруссию и Данциг.
Надо сказать, расчет был на два хода вперед: в СССР думали, что Польша завязнет в войне с немецкими землями, Восточная Пруссия так просто не капитулирует. А потом по обе стороны границ у нее окажутся СССР и Советская Германия… Тут и всей птичке пропасть.
Трудно сказать, насколько искренне поляки вели переговоры, а насколько «прощупывали» советских. Отказали: и потому, что весь мир уже знал о подготовке СССР Гражданской войны в Германии, и потому, что очень уж не верили «русским». Тем более после событий, о которых я пишу дальше.
13 октября 1923 года около 9.00 в Варшавской цитадели взорвался склад артиллерийских боеприпасов. Повылетали стекла во всем городе, в крепости на 36 га площади не осталось ни одного неповрежденного здания, воронка на месте взрыва образовалась 10-метровой глубины. Роту солдат у ворот взрывной волной полностью швырнуло в Вислу. 28 погибших, 89 раненых.
Организатора взрыва чекиста Казимира Баранского не арестовали: он числился вторым секретарем советского полпредства под фамилией Кобецкого. Из Польши его выгнали, а в СССР дали орден Красного Знамени.
Соратниками «Кобецкого» по взрыву до сих пор считаются вожаки боевой коммунистической сети Вольдемар Богинский и Антоний Вечоркевич.
Сложность в том, что к моменту взрыва оба этих сукиных сына сидели в тюрьме по обвинению в другом теракте: взрыве в университете (погибли студенты, в том числе девушки). Кстати, Вечоркевич до разоблачения служил в той самой «двуйке» — 2-м отделе Генштаба.
Все обвинение базировалось на трех фактах: а) услышав грохот взрыва, Богинский и Вечоркевич запели «Чырвоны штандар» («Красное знамя») — песню польских коммунистов; б) Богинский, служивший в цитадели, когда-то в сердцах заметил: «Взорвать бы ее к такой-то матери!»; в) секретные показания агентов, которых по причине секретности суд и в глаза не видел.
Тем не менее военный суд приговорил обоих к смертной казни.
Вскоре в Советском Союзе поднялась «борьба за Богинского и Вечоркевича»: митинги, демонстрации, требования вырвать несчастных узников из рук садистов из польской охранки.
Вскоре арестовали двух ксендзов — Усаса и Лашкевича. Вообще-то Усаса сначала взяли за принуждение к сожительству уборщицы костела в Петрограде, а Лашкевича — за антисоветские проповеди. Но раз надо, обоих провозгласили агентами польской разведки и предложили обменять на героев-коммунистов. Польша согласилась: на кой ляд ей были нужны эти коммунисты? А ксендзов все же жалко, особенно антисоветчиков.
