Одним словом, выполнить обещания пророков Иеремии и Исайи, что совершить его отцу не позволили его миропонимание и идеализм. В этом он теперь видел свое апостольство.
В Дамаске он продаст чистокровного скакуна Лонгина за несколько монет и воспользуется тем способом, которому его научил Шимон, чтобы войти в контакт с зелотами: красный камень на краю колодца. Он сможет пройти испытания в их рядах, примет участие в борьбе с оккупантами и их пособниками-иудеями и никому не откроет, кто он такой, пока ему не подаст знак Яхве.
Раз Бог убирал его защитников одного за другим, раз он уберег его от гнева Пилата и ярости Савла, значит, у него на Давида другие планы. Те планы, выполнение которых он когда-то доверил его отцу и которые Иешуа отказался воплотить в жизнь. Он был создан для того, чтобы принести не мир, а меч. Почему он отказался освободить свой народ от тирании? Почему он рассказывал ему, своему сыну, о Царстве, которое не от мира сего, вместо того чтобы вызволить Землю обетованную? Но если Иешуа воспротивился претворению в жизнь жестоких планов Яхве, значит, у него на то была причина. Возможно, по этой же причине он и отправился на край света?
Средиземное море
Зуд возобновился.
Морские брызги не должны попадать на тело, а металл и кожа – касаться его, – думал он, расчесывая донимавшие его ужасные высыпания на коже.
Макрон терпеть не мог моря. И всего того, что плавало по нему и жило внутри него. Его ноги солдата, как, впрочем, и желудок, нуждались в твердой почве. А за те полтора месяца, что длилось плавание, не было ничего устойчивого, так необходимого им.
Все, что он ел, неизменно отправлялось за борт, поэтому он сильно исхудал. На его ремне нужно было делать новые дырки, и по этому поводу его подчиненные зубоскалили втайне от него.
Но что это были за люди…
Он не мог взять с собой своих солдат, поскольку преторианская гвардия никогда не отдалялась от тени императора. И если Калигула решился на некоторое время остаться без начальника гвардии, так это лишь потому, что не мог доверить выполнение этой миссии никому другому. На самом деле у Макрона не было выбора. Разве можно не подчиниться императорскому приказу?
Десять метров. Такова была высота золотой статуи, которая будет установлена в святая святых иерусалимского Храма. Что за мысль пришла ему в голову – привести эту новую прорицательницу к своему господину! Теперь император буквально ел из ее рук. Фрацилл заставила его отказаться от римских идолов, за исключением Кибелы, которая должна была возродить его к вечной жизни.
Ради этого Калигула пристрастился к тавроболию[40]. И Макрон, как префект гвардии, должен был присутствовать при этой церемонии. Император стоял в яме под помостом с множеством отверстий, а на него стекала кровь быка, которому перерезали горло и оскопляли над ним. Он стоял под кровяным душем, запрокинув голову, чтобы во все отверстия на его теле – в ноздри, рот, глаза и во все прочие – вливалась горячая жизнь и растекалась по его обнаженному телу. В своем обычном шелковом одеянии Фрацилл стояла рядом с ним под этим дождем. Она прижималась горячими сосками к мокрой спине Калигулы, а ее руки весталки опускались ему на живот, пробуждая желание. Найдя подходящее положение, она томно замирала в этой позе, а император ощущал, как выпуклость жрицы-гермафродита осаждает его задницу.
Громкая команда, отданная матросам, оторвала Макрона от его мыслей. Капитан корабля поднялся на мостик и стал отдавать приказы, расхаживая взад и вперед. Увидев, что гребцы ускорили темп, поскольку ветер перестал дуть, командир преторианцев снова похвалил себя за то, что отдал предпочтение галере, а не паруснику, пусть даже трехмачтовому, как ему рекомендовали моряки Остии. Сколько раз за это плаванье волны шли им навстречу? Если бы Макрон хоть немного верил в приметы, он бы усмотрел в этом желание богов воспрепятствовать его миссии.
Установленная на верхней палубе и завернутая в парус, статуя императора была по высоте почти такой же, как мачта. Только рея и марс возвышались над ней. Привязанный тросами к внутренней стороне шканцев, этот золотой гигант, у ног которого усердно трудился экипаж, безусловно, напоминал мумифицированного Голиафа.
Огни порта Яффы наконец-то показались в тумане. Со своей глубокой внутренней гаванью и холмами, на которых теснились лавки, таверны и всякого рода экзотические бордели, этот город принимал искателей приключений всех мастей. Согласно иудейской легенде, он был построен через сорок лет после Всемирного потопа. Для моряков, путешественников и торговцев его гостеприимные улочки были тем местом между Западом и Востоком, которое нельзя было обойти стороной.
Движения весел снова ускорились, и галера, разрезая волны, стала приближаться к причалу. Теперь настало время преторианцу проинструктировать своих солдат, поскольку, как только они ступят на берег, начнутся неприятности, связанные со статуей императора. Тем более что вряд ли ее можно будет провезти незаметно.
