себе, Симон рухнул на колени и, увлекая за собой растерянного Андрея, возгласил: - Все! Прочь сомнения! Нет сомнениям места в вере истинной. Сименем учителя
нашего мы возродим мир. И, да здравствует новая эра - эра Христа! Это будет эра
счастия и благодати. И люди станут добрыми и мудрыми, братьями по любви и вере, не будет ни казней, ни кровавых войн.
- Истинно, истинно! Грядет Царствие небесное! Осанна в вышних! - и безумный
нечеловеческий хохот сотряс хлипкое тело Авиэля.
Страшное зрелище этого сумасшествия столь напугало Фому, что он попытался
ускользнуть из пещеры, но внезапно был остановлен видением вовсе немыслимым: бесшумные всполохи, предвестники землетрясения, возникли в темнеющем вечернем
небе, и с ясностью знамения на тяжелой металлической глади Мертвого моря
отразились картины, которые могли бы быть понятны только далеким потомкам.
- Смотрите, - закричал Фома не своим голосом, и обернувшиеся на его крик
Андрей и Симон тоже увидели отраженные всполохи, похожие на костры с горящими
на них людьми, и вспышки, напоминающие взрывы снарядов и бомб. С суеверным
страхом апостолы всматривались в это непонятное, жуткое зрелище, озвученное
безумным хохотом потерявшего рассудок Авиэля и гулом начинающей содрогаться
земли.
Симону показалось, что кто-то зовет его и, дрожа, он шагнул к краю скалы…
Москва, 1987 -1997
