— Ладно — знать не хотите, а играть будете! — Рафаэль посмотрел на Джесс. — Я вам сейчас рассказываю со слов. Мне самому не довелось увидеть это собственными глазами, но, как мне рассказывал Ральф, тут была целая потеха. Готфрид укладывал на пол двух девочек без сознания. Хотя, чаще всего это были разнополые дети. Связывал им ноги и ждал, когда они очнутся. Дети приходили в чувство и первое, что они видели — такого же испуганного ребенка. Готфрид кидал между ними нож и объяснял правила. Правила были просты: убить другого и выжить. Кто выживет — тот свободен, — Рафаэль усмехнулся. — Все люди одинаковы, независимо от возраста. Маленькие детки, едва увидев нож, начинали плакать. Они отказывались причинить умышленный вред другому человеку, чтобы спасти свою жизнь. Ребята думали, что у них равные шансы, ведь если никто не возьмет в руки нож — выживут оба! Но Готфрид никогда не говорил о второй части игры. Если они откажутся спасти свою жизнь — он пристрелит их обоих. Пристрелит через эти самые дырки, — Рафаэль показал рукой на отверстия в стене. — Отсюда он наблюдал за ними, а потом стрелял, в случае отказа. Когда человеку предоставлен такой выбор, Homo Sapiens становится зверем. Прописная истина — лицо человека открывается в опасности и на смертном одре! Не смотри, как жил человек — посмотри, как он будет умирать! Не смотри, какой он смелый, отзывчивый и добрый. Загони его в угол и приставь пушку ко лбу, и я вас уверяю, что он сделает все, чтобы спасти свою шкуру.
Казалось, что Рафаэль разговаривает сам с собой. Факелы в пещере светили уже не так ярко. Марк и Джесс сидели без движения, и складывалось впечатление, что Рафаэль разговаривает не то с покойниками на каменном полу, не то со стенами пещеры. Путы сильно стягивали руки и ноги Джесс. Даже сквозь полумрак, она отчетливо видела, что её запястье вспухло и изменилось в цвете. По внешним и внутренним ощущениям, лодыжки сильно натерло, но у Джесс не было возможности заглянуть под джинсы. Марк положил голову на грудь, пребывая в полукоматозном состоянии. Казалось, что боль стала уже привычной, а голова просто-напросто не ощущалась. Марку чудилось, что тело, начиная с шеи, принадлежит ему, а голову поставили чужую. Возможно, головная боль стала чуть меньше из-за обострившегося чувства голода и наполненного до отказа мочевого пузыря. К тому же, позывы в нижней части живота, так же отвлекли его от разбитой головы. Стоило признать, что все эти обстоятельства немного взбодрили Марка, но не внесли ясности в его мозг.
— Заставлять шестилетних детей делать такое — полнейшее безумие! Признаюсь, я только недавно узнал о потехах Готфрида, — Рафаэль поднял свой пистолет и сел на место. — Я хотел его наказать, но Эвелин опередила меня. В любом случае он был негодяй, но спасибо ему за идею! Теперь к делу!
Рафаэль достал барабан из револьвера и вытащил все пули, кроме одной. Затем он взял револьвер Эвелин и сделал то же самое с ним.
— Бросать между вами нож не имеет смысла. Несмотря на то, что Марк изрядно потрепан, физически он все равно, сильнее Джесс. Однако, надо заметить, что слабый пол в критический момент может продемонстрировать невероятные чудеса.
Рафаэль подошел к Джесс и аккуратно поднял ее. Сделал три шага в сторону Марка и посадил её перед ним. Как только он от нее отошел, она стала падать. Рафаэль уложил её, а сам взял инвалидную коляску и поставил около Джесс. Затем осторожно поднял её, оперев на коляску. Потом Рафаэль схватил Джесс за правую руку и подвигал в разные стороны, чтобы убедиться, что угол движения крайне мал. Точно такие же манипуляции он проделал с рукой Марка. Рафаэль встал между ними и внимательно осмотрел каждого. Затем взял два револьвера и вставил их каждому в руку.
— Сначала я хотел убить только Джесс! — сказал Рафаэль. — Потом вас обоих, но я решил сыграть в судьбу. Вместо холодного оружия у нас огнестрельное. У вас есть пять минут, чтобы сделать свой выбор! Кто останется жив, того я отпущу. Если вы откажетесь — умрете оба. Клянусь вам в этом. Слово Терастиос превыше всего, — он сжал руку в кулак и прижал к левой стороне груди.
Рафаэль сел на корточки и руками зарядил оба револьвера. Правая рука Джесс, привязанная к телу, сильно дрожала. Когда револьвер был заряжен, слезы побежали из глаз Джесс с удвоенной силой. Марк ничего не говорил. Его лицо было абсолютно бесстрастным, а голова тряслась. От страха.
— Повторю еще раз, господа, насчет времени. У вас ровно пять минут! — Рафаэль пошел к выходу. — Можешь выстрелить в стену, Марк, чтобы пуля срикошетила десять раз и перебила веревки. — Он саркастически ухмыльнулся. — Не затягивайте!
Рафаэль Даэнтрак стремительно покинул комнату, оставив после себя невыносимую гнетущую атмосферу. Стояла мертвая тишина, было слышно только жужжание мух, которые летали над телом Карима. Холодная пещера, сокрытая под землей, факелы, едва разгоняющие неестественный мрак, стена, забрызганная кровью и вязкие багровые лужи, разливающиеся из-под тел мертвецов. Это не место сокрытия ордена Апокрифос — это склеп.
