Сейчас Марк только кивал головой, соглашаясь с Эвелин во всем. Его так и подмывало спросить что-нибудь про Апокрифос. Она была очевидцем, в то время как Габриэль просто поведал им историю «из уст в уста». Впервые в жизни Марка что-то так заинтересовало. История Апокрифос не была «страшилкой» для детей или какой-то легендой. Секта, члены которой скрываются в этих лесах, казалась таинственным исчадием глубокого ума людей. Еще одна «тайна» сидела прямо перед ним — Эвелин. Единственный свидетель тех лет, который видел закат дьявольского культа. Марку всегда было наплевать на подобные секты, но Апокрифос воспламенил интерес.
— Эвелин, — неуверенно начал Марк. — Расскажите мне про Апокрифос. Вы же знаете больше Габриэля, я прав?
— Что тут рассказывать? Все, что нужно вы узнали от Габриэля, — спокойно произнесла Эвелин и замолчала.
— Вы жили в то время и можете рассказать, как очевидец тех событий. Мне было бы интересно послушать.
— Как-нибудь в другой раз, Марк, — спокойно сказала Эвелин, — принеси мне, пожалуйста, воды.
Марк не расстроился, услышав отказ. Он полагал, что Эвелин во времена Маргарет пережила страшные годы в ордене и не хотела говорить об этом. Если полчаса назад, он злился на неё, то теперь от его злобы не осталось и следа. Невольно он понял, что испытывает к Эвелин симпатию. Она была не «безумная, но умная», как выразилась Джесс. Она была мудрой!
Марк направился в сторону дома, чтобы принести Эвелин воды. Подходя к двери, он заметил движение в кустах. Правый кулак непроизвольно сжался, предчувствуя опасность. Кто-то очень большой направлялся к лесничему дому напролом через кусты. Спустя десять секунд из кустов вышел Габриэль.
Напряжение мигом пропало, когда Марк увидел его. «Ну, я и кретин!» — подумал Марк.
— Быстро ты вернулся, — крикнул он Габриэлю.
— Да! Так получилось, — Габриэль прошагал до крыльца и остановился, — в западной части леса делать нечего. Аплосы стали слишком активными, и мне это не нравится! Сегодня пробежался по лесу и не нашел ни одного капкана. Представляешь, Марк?! Ни одного! Раньше бывало, разряжал штук по десять за день.
— А что изменилось? — спросил Марк. — Кто здесь вообще ставит медвежьи капканы?
— Не обязательно медвежьи. Тут стоят и большие и маленькие! В некоторых местах можно найти и силки на куропаток, — Габриэль стал стаскивать с себя сапоги. — Мне вообще-то плевать на животных, но здесь иногда ошиваются люди, которые могут попасть в эти капканы, хотя, — он сделал кислое лицо. — Когда тут появились чертовы сектанты, адекватные люди перестали бродить по лесу.
— Забыл спросить тебя одну вещь, — Марка осенила мысль. — Когда мы с Джесс убегали, в лесу была полнейшая тишина. В смысле не пела ни одна птичка, не пробегали зверьки — вообще никого. Такая аномальная тишина даже как-то угнетает.
— Эвелин, пойдем в дом, похоже, сейчас начнется дождь, — крикнул Габриэль своей хранительнице очага. — Марк, давай в дом, — Габриэль кивнул на дверь. — Говоришь птичек нет? — он усмехнулся! Черт знает, где они!
— В смысле? — Марк открыл дверь, и первый вошел в гостиную, — убили всех или как?
Габриэль засмеялся.
— Я же сказал, не знаю! Джеймс, наверное, нахимичил что-нибудь или наколдовал. В любом случае мне плевать на птичек, на Джеймса и его команду. Где Джесс?
— Спать ушла, — спокойно ответил Марк. — Я немного ей насолил, она надулась и ушла в постель.
— Все правильно, — Габриэль поднял указательный палец и покачал им. — Не знаешь, что делать — иди спать!
Марк засмеялся. Габриэль пришел чересчур возбужденным: много говорил, шутил и ругался. Над лесом сгустились тучи, предвещая дождь. Еще полчаса назад светило солнце, а сейчас кругом наступил полумрак. Было около шести вечера, и на землю спускалась совершенно естественная для августа темнота. Марку всегда нравилось то чувство, когда за окном бушует стихия, а ты сидишь в теплом гнездышке и пьешь кофе или виски (без разницы, что пьешь). «В теплом гнездышке», — Марку пришла в голову мысль.
— Габриэль, может быть, подкинем дровишки в камин и… — Марк сделал движение, будто он чиркает спичкой. — Будет намного веселее!
— А ты прав, черт возьми! — Габриэль сделал суровое лицо. — Если уж я начал день бездельником, то и закончу его бездельником! Камин, пиво, мясо: посидим, поговорим!
