— Эвелин ты с нами? Может, хоть раз в жизни составишь компанию? — он с надеждой стал смотреть в угол.
Эвелин не сказала ни слова. Она даже не подняла голову и не посмотрела на Габриэля.
— Чертова бабка! — прошипел Габриэль. — Когда-нибудь я сойду с ума от её выходок.
По крыше дома тарабанил дождь, и было слышно, как завывает ветер за окном. На лес окончательно спустились сумерки, поглощая его целиком. Охотничий дом, будто оазис жизни, одиноко стоял, угнетаемый ветром и дождем. Стали слышны раскаты грома, но молнии нигде не было видно. Габриэль стоял у окна и смотрел в непроглядную тьму. Начинался не просто дождь с грозой — начиналась настоящая буря. Джесс заметила озабоченное выражение лица Габриэля. Он делал такое бесстрастное лицо, когда над чем-то серьезное размышлял. Она заметила за ним эту особенность, когда они утром шагали к Кургану.
— Завтра много слабых деревьев поляжет навсегда, — с серьезным видом произнес Габриэль.
— А на дом может упасть дерево? — тихо спросила Джесс.
— Сейчас уже нет! — Габриэль сел на стул и открыл бутылку пива. — Лет шесть тому назад, когда деревья стояли от дома всего в нескольких метрах, такое было возможно. Я помню, была буря, после которой на мою бойню упало громадное дерево. Утром я вышел и спилил все деревья, которые находились в радиусе десяти метров от дома.
— Просто взял и спилил за один день? — Марк немного усомнился в его словах.
Взял и спилил, — еще раз повторил Габриэль. — Если я начал какую-то работу, то обязательно доведу её до конца.
— Как вы думаете, каким деревом лучше быть? — спросила Джесс.
Марк чуть не подавился пивом.
— Что?
Габриэль смотрел на Джесс и улыбался.
— Ну, почему вы оба такие тупые? Если представить, что человек — это дерево, а буря — жизненные проблемы и невзгоды. Каким быть лучше — большим и сильным или маленьким, но гибким.
— Я думаю, на этот вопрос не существует однозначного ответа, Джесс, — сказал Габриэль. — Большой и сильный устоит в бурю, но если ветер будет очень сильным, то его сломает. Даже не согнет, а сломает. Гибкость, как я понимаю, подразумевает адаптацию к любой ситуации, — Габриэль взял кусок вяленого мяса. — Но иногда не стоит прогибаться под проблемы, нужно просто их решать!
— То есть ты хочешь сказать, что каждый тип хорош по-своему? — спросила Джесс.
— Да! Это как темперамент — каждый уникален по-своему. Сангвиник ничем не лучше меланхолика, и флегматик — холерика и наоборот…
— При чем тут типы темперамента? — перебила его Джесс. — Как-то неправильно проводить аналогию деревьев с темпераментом, не думаешь?
— Ничего неправильного в этом не вижу, — сказал Габриэль. — Хорошо, Джесси, давай вернемся к деревьям. Большое или гибкое — универсального нет. Все зависит от размера проблемы. Сильный ветер сломает и стойкий дуб, и гибкий бамбук. У нас есть два вида людей-деревьев. Хочу добавить третью категорию!
— Большие, гибкие и третья?
— Титаны! Деревья-титаны равняются непробиваемым людям. — Габриэль сделал глоток из бутылки.
Марк все это время молчал и наблюдал за возникшей дискуссией. Данная тема разговора не нравилась ему, и он не понимал, как можно людей сравнивать с деревьями.
— Знаешь, есть такое дерево — секвойя? — спросил Габриэль у Джесс.
— Да. Чрезвычайно громадное дерево!
— Вот именно! На земле еще не было такого урагана, который сумел бы свалить это стометровое дерево. Есть люди, которых не пробить ничем и никогда. Да-да, такие есть, — сказал Габриэль. — Если взять все население земли за обширный лес, то секвойя там будет всего одна. — Габриэль оживленно махал руками. — Или скажем так: я — вяз, Джесс — бамбук, а Эвелин — секвойя.
— А я? — запротестовал Марк.
— А ты вообще в разговоре не участвуешь, — сказала Джесс, положив ему руку на плечо. — Нет, Габриэль, таких людей, которых ничем не сломать не существует. Сила воли и духа тоже имеет свои границы.
— Я так же думал Джесс, пока не встретил её, — он кивнул головой в сторону Эвелин. — Ты не представляешь, что ей пришлось пережить!
— Может, поведаешь нам? — сказал Марк.
— Я не смогу рассказать это так, как она! Ведь она очевидец. Все видела и чувствовала на себе. Попробуй сам подойти к ней и спроси об этом.
— Понятия не имею, как мне начать разговор!
— А ты пораскинь мозгами, — спокойно сказал Джесс. Она сидела, скрестив руки на груди, и ни к чему не прикасалась. У тебя к ней какой-то нездоровый интерес.
Марк пожал плечами и ничего не ответил.
— Я кое-что вспомнила, Габриэль, — с задумчивым видом сказал Джесс.
Румынский рейнджер вопросительно посмотрел на нее.
— Вчера мы с Марком заезжали в Сентлер, чтобы позвонить. Телефон был сломан, но это не суть! Ты же представляешь, где в Сентлере таксофон? — Джесс на руках пыталась объяснить местоположение телефона. — Там еще магазинчик рядом стоит.
— Знаю, там на всю деревню один телефон и пару магазинов! Ну и что?
— Мы вчера были в магазине и видели женщину со стариком в инвалидном кресле. Помнишь Марк, — Джесс посмотрела на него.
— Да. Старик, который произвел на тебя такое впечатление. Я помню и его и женщину.
— Это вы про Джерри? — спросил Габриэль.
