— В машине лежит, — сказал Джеймс. — Что делаем дальше? Пора двигаться. Темнеет.
Небеса молчали, лес молчал, Рафаэль молчал. Стояла мертвая тишина, которую нарушало лишь беспокойное дыхание Марка.
— Тебе не кажется, что мы слишком долго играли в скаутов? Слишком долго занимались ерундой? Отпусти их, пусть идут! — Джеймс холодным взглядом смотрел на Марка.
— Если я отпущу их, то стану похож на фараона. Фараон пожалел потраченное понапрасну время, нарушенные принципы и пошел в погоню за Моисеем. — Рафаэль посмотрел на Джеймса. — Зачем отпускать, если все равно потом поймаешь? Похоже, ты был прав, когда сказал, что вся эта затея полная чушь. Это был сон, обычный сон и ничего более. Но если я что-то начал, обязательно закончу до конца!
— Да брось, Рафаэль! Хватит уже громких речей и пустого сотрясания воздуха! Чего ты добьешься, убив его? Какая тебе польза от этого?
Рафаэль резко повернулся и гневно посмотрел на него. Взгляд Джеймса не дрогнул. Внезапно произошло то, чего, наверное, не ожидал никто! Рафаэль поднял руку вверх и в ладони обнаружился револьвер, который он тут же направил Джеймсу в лоб. Джеймс засмеялся!
— И что сделаешь? — он демонстративно бросил ружье. — Стреляй же!
Рафаэль взвел курок. У камня Апокрифос из ничего выросла напряженная ситуация.
— Мы говорили не об этом, — произнес Рафаэль. — Ты спросил у меня, какая польза от убийства человека? Если я пристрелю тебя здесь и сейчас, мне от этого будет колоссальная выгода, потому что ты, наконец, заткнешься! Как тебе такой вариант?
— Превосходно! Мне нужна пуля, иначе я не замолчу! — саркастически произнес Джеймс.
— Успокойся, Джеймс! Я понял тебя, — Рафаэль сделал виноватый вид. — Ты мой лучший друг и я никогда в тебя не выстрелю!
Рафаэль ослабил курок, опустил пистолет и обнял Джеймса. Тот немного опешил от такого резкого поворота событий. Марк только видел сначала смеющегося Джеймса, а потом маску боли застывшую на его лице. Рафаэль отошел от него и спустя секунду Джеймс Уокер рухнул на землю. На его балахоне, в области сердца стала появляться красное пятно, которое стремительно растекалось. Джеймс лежал на боку и задыхался в предсмертной агонии. Марк невольно встретился взглядом с его проницательными глазами. Джеймс смотрел на него, и через какое-то время в его глазах что-то погасло навсегда. Пару дней назад, такое коварное убийство потрясло бы Марка, но не сейчас. Его текущее физическое состояние оставляло желать лучшего. К тому же он видел смерть Удобного. Он не мог думать или сосредоточиться на чем-то, кроме своей кровоточащей головы. Может быть, ему становится плевать на всех и даже на себя? Рафаэль подошел к нему и вытер о рукав окровавленный стилет.
— Я сказал, что никогда не застрелю его! Теперь ты понимаешь, парень, что значит держать свое слово?
— Ты ненормальный! — все, что мог ответить ему Марк.
— Грузите его в машину! Едем к водопаду! — распорядился Рафаэль. — Все имеет свои границы. Даже человеческое безумие! — он подобрал винчестер возле тела Джеймса.
Немой Карим подошел к Марку и предложил помощь, чтобы подняться. Как только он вытянул руку, Рафаэль рассмеялся.
— Это он так пытается загладить свою вину перед тобой! Сначала камешком пробил черепушку, а потом на собственной шее донесет тебя до Слезы. Карим — он такой, не любит насилие!
«Да уж, не любит! Чуть мне голову не снес», — уныло подумал Марк и протянул руку укротителю, который не позволил ему покинуть лес.
Пит, хромой Рой и еще один человек сели в кабину пикапа, а еще двое залезли в кузов. Марка посадили в кузов другого автомобиля. Не считая его, Джесс и Рафаэля, в машинах разместились ровно десять человек. Из них визуально Марк представлял только пятерых. Остальных он не знал. Рядом с ним сел Уилл, держа в каждой руке по кольту. Рафаэль решил предпринять все меры безопасности для того, чтобы узник не сбежал во второй раз, но это было лишним. Физическое состояние Марка было отвратным, не говоря уже о внутреннем.
Он чувствовал, что его сила воли заметно пошатнулась. Еще немного давления на него и тогда он точно сломается. Будет кричать, орать и умолять Рафаэля пощадить ему жизнь. Сейчас, как никогда, Марк хотел жить. Он безумно хотел жить. Жизнь ужасно несправедлива! Он вспомнил слова Эвелин о том, что злые всегда на коне, а праведные — в страданиях и лишениях. Нет! Марк не считал себя праведником. Ведь мир не делится на праведных и неправедных. Для него мир делился на хороших и плохих. Он всегда представлял себе каждого человека в виде Инь и Ян. Какой бы черной ни была душа, в ней есть маленькая капля добра, как в светлой есть капля зла.
